Лезу головой в бутылку, там акустика получше.
Испишусь на сотни строчек, пусть и некому их слушать.
Там на висилице мыслей висят смыслы, будто груши.
Петербург моих иллюзий растекается на лужи.
Искажения в стекле, мир оскалился снаружи.
Рифма капает ворванью из ума тяжёлой туши.

Стук стекла в темноте, удар где-то на дне, эхо плещет во мне.
В густой тишине, как в морской мгле, увязаю в смоле.
Только берег пустой ждёт бутылку домой, обнимаясь с волной.
Расплескать бы её об гранит мостовой и пролиться на мир, оставаясь собой.
Будто сдавленный крик, просочится лишь стих, пусть звучит только миг,
и не видит он книг, раздражающе тих, но пройдёт, как вода, сквозь песчаный тупик.

Но бутылку зажимает, будто лампочку во рту,
горлышко обзор ломает, оставляя тесноту.
Всё снаружи в глазах стало, как из тёмного стекла.
Бился головой об стены, тара всё ещё цела.
Но упорство остаётся, выбираться изнутри.
Будет холодно, солено, голос вторит мой - плыви.