«— Ты все равно будешь мною окружен.»
Парень сидел на полу в спальне, прижимаясь спиной к углу возле окна и обхватив колени руками. По лицу его текли слезы, глаза были красными, словно он не спал уже давно. Хотя, возможно так и было? Бедолагу поглощал страх, он облизывал все его существо, заставляя дрожать, обкусывая итак растерзанные губы.
Окна во всем доме были занавешены, в каждой комнате горел свет, ведь находится в темноте было невыносимо. Он уже давно разбил все зеркала, выкинул все старые вещи. Все, что было связано с ней.
Но это не помогало.
Парень видел ее во снах. Они были разные.
В одних она являлась ему в белом платье, словно наваждение, девушку окружал мягкий свет, она была подобна ангелу. Этот образ целовал его, смеялся так задорно и счастливо, что у него сводило зубы. Они играли в догонялки, брюнетка собирала цветы, обязательно вплетая себе в волосы самый красивый из них. Ее глаза светились при взгляде на него. Он просыпался в слезах. Ему было тошно и горько от потери. Все попытки забыться в алкоголе или очередной магловской дури не увенчались успехом. Становилось только хуже.
Потом пришли другие сны. Кошмары.
В них она не улыбалась, девушка стояла в окровавленном платье, оно было белым, яркие брызги крови выделялись на его фоне. Глаза злые, налитые кровью. Она кричала, даже скорее вопила, заставляя даже во сне закрывать уши руками. Брюнетка обвиняла его, плевалась ядом, плакала. Делала все, чтобы свести его с ума.
И она свела.
«— Сквозь все песни, ты будешь слышать мой голос.»
Он стал видеть ее наяву. В зеркале пока умывался, в проёме двери, при входе в их общую комнату. Ей был пропитан каждый уголок этого дома. Ему становилось хуже с каждым прожитым днем здесь. Ее образ преследовал его, запах парфюма который она так любила казалось въелся в воздух и мебель. Парень перестал спать, он выл от ужаса, запуская руки себе в волосы, вырывая их с корнями. Ему было до тошноты страшно, он боялся увидеть ее снова.
Она же и не думала оставлять в покое бывшего возлюбленного.
Когда он соизволил поднять голову и посмотреть в проем спальни, его кровь застыла от ужаса. Там вновь стояла она. Вся в крови. Рана на животе кровоточила, и капли от неё падали на пол, формируя кляксы.
— Хватит! Уйди, я больше не могу!— истошно начал он.
— А я могла?— неестественная улыбка сковала ее губы. — Ты убил меня собственными руками! — голос был пропитан ненавистью.— Это ты всадил мне нож в живот, пока я умоляла тебя не делать этого! — девушка медленной поступью двигалась к нему, не оставляя маневра для побега. — И теперь ты говоришь мне хватит?— буквально прошипела.
Он прижался к стене ещё плотнее, словно она могла помочь ему.
— Я виноват! Знаю! — парень практически плакал, столько страха и отчаяния сквозило в его голове. — Прости, слышишь? Прости меня, Пэнси. — жалобно протянул шатен.
Губы Паркинсон исказились в злой ухмылке, кожа на них лопнула, и кровь потекла по подбородку.
— Ну уж нет, все закончится только тогда, когда ты умрёшь! — закричала она, подходя вплотную.
Он взвыл от ужаса, прикрывая голову руками.
— Хватит! — повторял словно мантру.
Пэнси опустилась к нему лицом к лицу, практически мягко улыбнулась и сказала: — Убей себя. И тогда все закончится. — нежно выдохнула она в губы.
Шатен смотрел в ее глаза, такие знакомые, любимые им когда-то. Но он убил свою любовь. Сам. Разве за этим не должно следовать наказание? Разве его собственная жизнь не была достаточной платой за сей грех? Впервые ему показалось это честным. Он должен умереть от своей же руки. От той же, которой доставил страдания любимой.
«— Даже сквозь твои самые любимые.»
Парень облизывает окровавленные губы, поднимаясь с пола. Не твёрдыми шагами идёт к кухне, за ним тенью ступает Паркинсон. Холод облизывает все его существо, заставляя судорожно искать что-то острое.