В ушах стоял белый шум, руки мелко дрожали, едва удерживая палочку. Пэнси была готова вот-вот расплакаться, но нельзя. Даст волю эмоциям – умрет. Ляжет рядом с телом на кафеле. Хотя, может это и есть решение всех проблем?
Навязчивый голос в голове мерзко шептал – «убийца», она слышала это сквозь призму собственных эмоций и внешнего мира, может, ей казалось? Слегка размытый взгляд был устремлён на мертвое тело волшебника, грудная клетка не вздымалась, не оставляя надежд. Щеки все ещё оставались слегка розовыми, с первого взгляда могло показаться, что он просто спит, но отсутствие дыхания выталкивало в реальность. Смерть дышала ей в затылок.
***
Использование непростительного не прошло без следов, когда брюнетка произнесла заклинание, по ее телу прошла мощная волна, что вгрызлась в ее человечность и непорочную душу, она проникала под кожу, всасывалась в кровь, мерзко облизывая каждый сантиметр тела вплоть до кончиков пальцев. После же, ей захотелось выплюнуть собственный желудок.
Но физическое состояние было гораздо лучше, нежели моральное. Осознание содеянного пришло не сразу, лишь после того, как она покинула зал, вот там оно и настигло девушку, следуя за ней тенью. Вина впивалась в сердце подобно стеклу, оставляя рваные раны, без возможности залечить, бинты мгновенно пропитывались кровью, и менять их оказалось слишком накладно и энергозатратно. Кровь смешалась с ядом вины, циркулируя по венам, если присмотреться, можно обнаружить маленькие зелёные вкрапления. И все бы ничего, но от этого яда не существовало противоядия, он будет отравлять тебя до конца жизни.
Держа родную палочку в руках, Пэнси испытывала острое желание сломать ее пополам, а вместе с ней и отрезать язык. Это бы мало помогло, но заглушило бы боль на некоторое время.
Это именно тот случай, когда больно настолько, что брюнетка идёт к Элоизе Паркинсон. К матери.
В детстве Элоиза всегда заботилась о дочери, стараясь всячески оберегать от ужасов реальной жизни, создавая ей комфортные условия. Женщина шла наперекор собственному мужу, защищая дочь от его решений. И в моменты глубокого отчаянья, Пэнси всегда приходила к ней.
И этот раз не стал исключением.
— Мам... — начинает девушка, заходя в комнату к Элоизе. — Я убила человека. — единственное, на что хватает сил, перед тем как упасть на ее колени.
Паркинсон глотала слезы с привкусом боли и вины, сердце рвалось на части, и брюнетка не находила в себе сил остановиться.
— Ты же знаешь, что это не было твоим желанием, убить – являлось обязательством. — тихо, ласково произнесла женщина. Пэнси слышала ее слова даже сквозь рыдания.
— Мама, я убийца, и никакое обязательство не изменит этого факта. — брюнетка произносила эти слова дрожащим от эмоций голосом, борясь со слезами. Юбка матери давно промокла, но ее это совершенно не волновало.
Паркинсон умирала на ее коленях, полулёжа на холодном кафеле, пока мама нежно гладила дочь по голове, шепча о том, что любит ее не смотря ни на что. Вопреки всему, не за хорошее поведение или заслуги, а безусловно. Так, как может любить только мать свое чадо.
Смерть ещё долго будет ходить за ней рука об руку, но пока рядом есть мама, она готова сражаться. У нее было за кого. И в самые темные времена, Пэнси почувствует шлейф ее духов и объятия со спины.
#𝐚𝐲𝐮𝐧𝐨
–𝑻𝑼 𝑩𝑹𝑼𝑱𝑨
