Как отличающийся сверхбыстрой реакцией на вызовы времени, спустя десять дней отвечаю на донатный вопрос, который пропустил на стриме.

С издательством Kongress W Press меня познакомил премного уважаемый автор канала свет в августе через книгу Харри Крюза «Детство, биография места», увлекательную и прекрасно изданную вещицу, которая хорошенько меня развлекла. Хоть я уже и был знаком с примерами американской брутальной фольклористики, но этот роман подействовал как в свое время «Сказки дядюшки Римуса». Герой с раннего детства хлебнул лиха, потерял отца, чуть не обварился в котле вместе со свиными тушами, заболел полиомиелитом и его ноги скрючило так, что пятки вывернулись к бедрам. Но все эти лишения, умещенные в один квадрат очень бедной, очень суровой, но, как это бывает у американцев, какой-то эдемской земли, где в каждом доме будто бы проведена прямая линия к доброму Богу-сказочнику, кажутся не лишениями вовсе, а отрезками на пути к вечному уюту и благоденствию. Крюз скупо сцеживает слова, как если бы не выпускал изо рта зубочистки, и это клинт-иствудовское обаяние сопровождает вас на протяжении всего рассказа. Прочел я эту книгу почти год назад, но до сих пор помню, как старая негритянка, приготовив детям на ужин голову опоссума, отправилась закапывать его глаза в землю. «Ты ешь поссума, ты носишь его глаза, — сказала она, сидя на корточках возле только что выкопанной небольшой ямки». В общем, чудеса, жуть и морок, которые у нас рождаются исключительно из духа какого-нибудь переполненного продуктами с истекшим сроком годности холодильника в загаженной коммуналке, там обитают на просторах кукурузных полей, затерянных ферм, патрулируемых усталыми мулами, и дорог из золотого кирпича. А чтобы как следует это уяснить, рекомендую к просмотру фильм музыканта, выступающего в жанре мистического кантри, по имени Джим Уайт «Searching for the Wrong-Eyed Jesus», где среди прочих удивительных персонажей возникает и Харри Крюз.