Здесь нет тепла, в зимующем дому
ты проживёшь со мной ещё недолго,
и этот дождь, пока я не умру,
останется, как с кисточки, на стёкла
рассыпанный. Под черепом шумит
всё тот же дождь, и улицы безлюдны,
так научи на севере прожить
в какой-нибудь квартире неуютной.

Да, ты уйдёшь, но в старых зеркалах
твоё лицо останется, и с ночи
всё тот же дождь, стекая со стекла,
в моём дому, на лестницах непрочных
его размножит в каплях сентября,
и, медленно раскручивая сутки,
как будто бы здесь не было тебя,
всё так же будут улицы безлюдны.

Всё так же под намокшие плащи
мы спрячемся, себя же провожая,
как будто бы нас смогут защитить,
покачиваясь, сонные трамваи,
идущие к домам другим, за дождь,
где теплый свет шевелится лениво,
где плещется фонарь, и ты идёшь
среди зеркал, вытягиваясь с ливнем.

Леонид Аронзон