Для наглядности — слабость текущих критериев радфем/терф:

1. Чтобы исключить трансженщину — берут критерий «социализация».
2. Чтобы включить цисженщину с аномальной социализацией (синдром Маугли, изоляция, секты) — внезапно критерием становится «биология» (ХХ).
3. Для интерсекс-женщины с XY (андрогенная нечувствительность) — «работает социализация, биология не важна», но для трансдевушки с аналогичной социализацией (полученной позднее, не в детстве) и аналогичной недихотомичной биологией — нет.
4. Чтобы включить бесплодную цисженщину/постменопаузу — «социализация + ХХ, матка/репродукция не важны».

Современные TERF подменили классовый анализ «опытным эссенциализмом»: «быть женщиной = пережить менархе, риск беременности, социализацию девочкой». Но не все цис-женщины имеют менархе (интерсекс-вариации, аменорея). Не все способны к вынашиванию (бесплодие, гистерэктомия). Не все проходили «классическую» социализацию девочкой (разные культуры, разный опыт).
Если критерий не универсален, он не может быть конститутивным. TERF либо исключают часть цис-женщин, либо вынуждены признать: класс определяется текущей позицией в патриархате — и тогда транс-женщина, живущая как женщина и сталкивающаяся с мизогинией, попадает в этот класс.

Контраргумент радфем: «Мы говорим о типичном, а не универсальном опыте». Но если критерий не универсален, границы класса размываются, и исключение транс-женщин произвольно — тем более что многие из них переживают те же формы угнетения (сексуальное насилие, дискриминация, бедность), что и цис-женщины.

Аргумент «мужской социализации» — разбор.

Утверждение: «Транс-женщина прошла мужскую социализацию в детстве, поэтому у неё никогда не будет женского опыта угнетения». Детство — важный, но не единственный этап. Подростковый возраст и взрослая жизнь дают новые формы социализации, способные перевесить ранние установки. Транс-женщина, начиная переход, погружается в новый опыт: сексуальная объективация, риск домашнего насилия, патриархатные ожидания на работе. Оговорка: радфем-критик может сказать, что это не «женская социализация» (которая в социологии подразумевает раннее усвоение норм), а виктимизация по женскому типу. Но даже приняв это различие, сам факт системного давления на класс женщин – на любую особь, к-рую считывают как женщину (независимо от транс-статуса) неоспорим. Игнорировать этот опыт — утверждать, что травма в восемь лет важнее травмы в тридцать. Это не наука, а культ детства.

Ранняя социализация формирует базовые паттерны поведения (скажем, реакцию на агрессию) — но это эмпирический вопрос, а не априорное правило. Если паттерны варьируют эмпирически, то цис-женщины с нетипичным паттерном перестают быть женщинами, если вы определяете паттерн как критерий членства в классе. Единственный выход — сказать, что важна не фактическая реакция конкретной женщины, а предписанная социализацией норма, даже если индивид от неё отклонился. Но тогда критерий становится неверифицируемым (как узнать, какая норма предписывалась?) и мистическим — снова «правильное прошлое» как ритуал. «Да, отдельные цис-женщины могут иметь нетипичные паттерны, но в среднем социализация разная». Однако для определения класса «женщина» как политического, где речь идёт о системном угнетении, «в среднем» не работает. Угнетение переживается конкретными телами. Если цис-женщина с «нетипично мужской» реакцией на агрессию все равно получает удар патриархата (ее напор называют стервозностью, а не лидерством), то ее нетипичный паттерн не выводит ее из класса. Следовательно, «типичный паттерн» не может быть конститутивным критерием. Аналогично трансженщина с любым паттерном сталкивается с тем же. Если речь о «структурном преимуществе» (воспитание с ощущением субъектности, а не объекта), то оно все еще не отменяет текущего угнетения + индивидуальные вариации внутри цис-женщин – нек-рые цис-девочки также не сталкивались с ранними домогательствами, росли в либеральных семьях с ощущением субъектности. Значит, «наличие травмы» не может быть конститутивным признаком класса – иначе этих цис-женщин тоже надо исключать.