.✦ ───── ✩ ───── ✦.

Радфеминистки ныне неспособны предъявить дефиницию (определение) женщины ни по одному из возможных критериев — ни биологическому, ни социальному, хотя ко всем этим критериям они апеллируют постоянно, но в избирательном порядке – смотря какой случай надо рассмотреть, чистое ad hoc. Или как они онтологически проебались на самом фундаменте своей идеологии:

Классический радфем-дискурс (без упрощений биологии) определяет женщину как класс, конституированный угнетением через приписанный пол и врождённый фенотип. Трансженщина, однако, при таком раскладе неизбежно переходит в угнетаемый класс. При идеальном пассе она может столкнуться с мизогинией, при раскрытии транс-статуса — с трансфобией. Ибо социализация — процесс непрерывный, протекающий во всех обществах на протяжении всей жизни. Следовательно, трансженщины социализируются как женщины, и этот опыт бывает не менее травматичен. Ранняя социализация «мальчиком» не отменяет текущего классового положения. Требование пройти «правильную» социализацию в «правильном» теле в «правильном» возрасте — не более чем мистический ритуал инициации: необъективно, элитарно и неверифицируемо.

К слову: сама постановка вопроса подразумевает мизогинию и социальное положение как обязательство. В гипотетическом обществе без мизогинии и с размытым гендером данный критерий перестает работать: отделить женщин от мужчин как класс становится невозможно, репродуктивная функция превращается в голую функцию. Вопрос: при таком обществе отсутствие ЖГС — критично ли оно для перехода в женщину? Как вы будете определять женщин в утопии? Или, по вашей логике, транслюди исчезнут, хотя человек может просто желать изменить тело, исходя из предпочтений, вне социальной составляющей? Право на телесную модификацию — уже достаточное основание для перехода. Если нет – вам придется оспаривать любые другие модификации, не-инвалидизирующих и не-нарушающих телесную мобильность. Люди с телесным несоответствием существовали в разных культурах и эпохах, независимо от гендерных ролей. Даже если отменить патриархат, некоторые люди будут хотеть изменить свои половые признаки – дело вкусовщины.

Три уточнения для тех, кто скажет «в утопии классов не будет, это наша цель»:
(а) признание утопии как цели не оправдывает дискриминацию транс-женщин здесь и сейчас;
(б) право на телесную модификацию, которое TERF отрицают сегодня, в утопии вдруг становится легитимным — разрыв в логике;
(в) даже если в утопии класс «женщина» исчезнет, это не решает проблему текущего исключения транс-женщин из женского класса, который существует сегодня.

Следовательно, радфем либо обязана предложить небиологический критерий, работающий в утопии (что подрывает ее нынешний эссенциализм), либо признать: ее борьба — не за отмену различий, а за сохранение класса «женщины» как угнетаемого, что противоречит собственным декларациям. Если класс определен исключительно через угнетение, то при исчезновении оного класс исчезает, и любые критерии (включая репродуктивную функцию) становятся произвольными. В этом контексте радфем-онтология несамосогласована во времени.

Если же радфем утверждает онтологическую категорию женщины, не зависящую от угнетения (скажем, «взрослая особь женского пола: ХХ, матка и прочее»), то это возврат к биологическому эссенциализму, которого классические радфем якобы чураются. Терф пытаются нащупать хромосомы, коих в повседневной жизни никто не видит, — упрощённый взгляд на восприятие пола. Иначе интерсекс-женщина с XY, рождённая и воспитанная как женщина (по критериям терф), оказывается мужчиной из-за XY при наличии вагины с рождения. При этом она получила «гнетущую женскую социализацию», по которой терф и определяют женщин. А если женщина не социализирована по такому скрипту, либо мы в постгендерном обществе — тогда по какому признаку определяется женщина?

Вкратце: если класс «женщина» определен только через угнетение, то в постпатриархатном обществе он исчезает — и тогда TERF либо защищают вечное угнетение, либо теряют критерий, либо скатываются в био-эссенциализм.