Иногда мне говорят: «А почему с твоим уровнем ты ещё не шеф-редактор какого-нибудь федерального СМИ?», «А почему с твоим уровнем ты ещё не сделал карьеру в озвучке кино?», «А почему с твоим уровнем ты ещё не купил квартиру, когда твои менее талантливые одноклассники уже купили по несколько квартир в Москве, и подписчиков у них больше, хотя они вроде бы даже не публичные личности, а ты ведёшь себя так, как будто да, хотя я вот уже не уверена, ответь мне прямо сейчас или я звоню в ФСБ».

Рассказываю. Лет пятнадцать назад в Петербурге, когда в час пик на входе в метро собиралась непроходимая толпа, люди, стремясь побыстрее попасть в метро, работали локтями и наступали друг другу на пятки. Поняв это, я начал становиться на несколько шагов позади толпы, чтобы ни с кем не соприкасаться. Толпа рассасывалась медленно, новые люди постоянно влезали передо мной, просто потому что я ни к кому не прижимался. В конце концов все входили в метро, и тогда среди последних входил я.

Сегодня, когда в час пик на входе в метро собирается непроходимая толпа, люди уже не работают локтями и не наступают друг другу на пятки. Достаточное количество людей испытали достаточно дискомфорта и прошли через достаточно конфликтов, чтобы понять, что всем проще, когда все ждут своей очереди наравне с другими. Произошло изменение общественного сознания.

В других сферах жизни пока не так. Корпоранты и политики каждый на свой лад пытаются ускорить время, чтобы ухватить кусок будущего побольше вперёд других, люд попроще работает локтями, чтобы успеть прыгнуть в тот или иной вагон, ведь он же каждый раз последний, а там и молодость кончится, а там и смерть не за горами. А я подожду. Если другим нужнее, то я подожду. Потому что знаю, что когда другие испытают достаточно дискомфорта и пройдут через достаточно конфликтов, они поймут, что всем проще, когда ты ждёшь своей очереди наравне с другими.

А как же твои цели и желания? А что если ты не успеешь?

У меня нет целей и желаний. Мне нечего успевать. Это вы помешаны на целях и желаниях, преимущественно навязанных вам, чтобы эксплуатировать вашу витальную энергию. Вы считаете, что объект искусства — это продукт. Вы считаете, что книга — это продукт. Считаете, что издательство должно продавать как можно больше книг. Вы суетитесь, идёте не сделки с совестью и унижения, чтобы достичь своих целей и желаний, раболепствуете перед сволочами, продаёте свои идеалы, обманываете других и себя, терпите всю жизнь, не живя её.

А я не считаю, что книга это продукт. И я не считаю, что её надо продать. Для меня не книга объект искусства, а то, что вокруг этой книги. Как и почему её издавали, как общались между собой в процессе, злились ли, лгали ли, нервничали, обвиняли друг друга, бранились. С каким чувством рассказывали знакомым про этот проект. Захотели ли участвовать в следующем. Объект искусства — это не продукт, а отношения между людьми, которые его создали. Тираж закончится, вырученные от него деньги закончатся, жизнь закончится и ваша вселенная схлопнется в ноль — ничего не останется. Вы проведёте жизнь, ища как продать дороже. Я проведу жизнь, общаясь с теми, с кем мне нравится трудиться, и кому нравится трудиться со мной. Нет никакой разницы, прочитает мою книгу один человек, сто человек или сто миллионов. Заработаю я на ней сто рублей или миллиард. Потому что от этого поменяется только масштаб благ и проблем, с которыми я буду иметь дело. Но в корне не изменится вообще ничего — и блага и проблемы будут со мной постоянно, как и с каждым из вас.

С моими талантами тот же принцип. Я не считаю, что мой талант — это продукт. Я не хочу работать локтями, чтобы его продать. Я не хочу идти на сделку с совестью или ущемлять себя, чтобы больше зарабатывать — а этого требует всякая корпорация. Я не считаю, что я не получу того предложения, которого достоин, если не буду работать локтями. Считать так — безверие. Я считаю, что вселенная устроена проще и совершеннее, и не раз убеждался, что упустить своё в ней возможно, разве что отвергнув его, когда оно к тебе придёт (и то ещё надо постараться). Когда мне предлагают, я соглашаюсь, если вижу, что передо мной человек с царём в голове. Ты можешь поиграть в достигатора и форсировать свою жизнь силой или хитростью, но тем самым зеркально изменишь правила игры в своём отношении, и получишь назад ровно то же самое от других. В итоге тебе станет настолько же сложнее, насколько ты себе перед этим сделал за счёт других легче.

Поэтому я не шеф-редактор какого-нибудь федерального СМИ, не сделал карьеру в озвучке кино, не купил квартиру и известен меньше моих самых неизвестных одноклассников. Поэтому я в постоянном контакте с собой как с лучшим другом и в каждый момент своей жизни чувствую, как проживаю именно этот момент, а не терплю до какого-то следующего, где чего-то достигаю системой цирковых трюков. Поэтому я не лгу себе и людям, хотя некоторые в это не верят, потому что оценивают меня привычной мерой средней температуры по больнице (а она высокая). Поэтому я общаюсь с крайне ограниченным кругом людей и не планирую его существенное расширение.

И в этом своём образе жизни я не придумал вообще ничего нового как минимум с момента появления письменности. Это вы напридумывали всего нового и продолжаете придумывать. Вернее, не лично вы, а те, кто задаёт правила игры, которую многие из вас считают единственно возможной в силу её популярности.