318.
Бенкендорф и Белинский ужинали в Астории. Граф любил смотреть на Исаакиевский собор, считал, что это возвышает дух.
Белинский барство ненавидел и поэтому ел без аппетита. Он не отказывал графу в их нечастых свиданиях, ибо полагал, что, излагая врагу свои мысли, можно и его подвигнуть на подвиг.
Например, в тот раз он узнал о содержании очередного доноса на него со стороны Фаддея Булгарина и о том, что статью его в «Отечественных записках, скорее всего, цензура завернет.
Разве это не достаточное оправдание встреч?
В ответ он рассказал графу о слухах, что его скоро отстранят и назначат Дубельта.
«А вам то какая разница ? Что вы слушаете всякие сплетни. Я, конечно, помру в свой час, но вам от этого легче не станет. Я построил систему, и она будет жить века, вне зависимости от фамилий, идеологий и ваших предпочтений.
Знаете почему я разрешаю вам писать?»
«Любопытно,» – мучимый отрыжкой от шампанского поддакнул неистовый Виссарион.
«Легко выявлять и предупреждать настроения. Вы возбуждаете, они возбуждаются, и тут я с секатором. Сечете?»
«Отдупляю,» – нахмурился Белинский. – Значит я провокатор?»
«Ну казните себя, голубчик, попробуйте ананас – чудесный сегодня,» – поддержал литератора жандарм.
Они продолжили. В сумерках собор налился дополнительной мощью, как и их тела, под неумолимой тяжестью поварских побед.