💁‍♂️ 28 июня 1919 года в Зале зеркал Версальского дворца союзные державы и Германия подписали договор, который официально завершил Первую мировую войну. Формально это был мирный договор. Но для Германии он выглядел не как компромисс равных сторон, а как условия, продиктованные победителями.

И вот спустя почти 107 лет в стенах того же Версальского дворца Дональд Трамп подписывает меморандум с Ираном. Только теперь историческая ирония заключается в том, что продиктовать свои условия в значительной степени удалось не мировой сверхдержаве с крупнейшей армией, а государству, которое почти четыре месяца подвергалось ударам и находилось под тяжелейшим военным и экономическим давлением.

👨‍💻 Я специально просмотрел множество аналитических материалов из США, Европы, Азии, стран СНГ и Ближнего Востока. И во многих из них повторяется одна и та же мысль: Иран получил от этого соглашения заметно больше, чем можно было ожидать после нескольких месяцев войны.

Называть произошедшее безоговорочной капитуляцией Соединённых Штатов я бы всё-таки не стал. Перед нами пока меморандум, который открывает 60-дневный период переговоров. Самые сложные вопросы ещё не решены, а Трамп уже пригрозил возобновить удары, если Тегеран не будет выполнять договорённости. Но назвать это серьёзным политическим отступлением Вашингтона вполне можно.

🤷‍♂️ Что фактически получили США? Прекращение боевых действий, постепенное восстановление движения через Ормузский пролив и очередное обязательство Ирана не создавать ядерное оружие. Стороны также договорились продолжить обсуждение иранской ядерной программы.

Проблема лишь в том, что до начала войны Ормузский пролив и так был открыт. А Тегеран много лет ссылался на фетву Али Хаменеи, запрещавшую создание и применение ядерного оружия. Конечно, религиозное заявление не может заменить международные инспекции и реальный контроль. Но принципиально новой уступкой Ирана это назвать сложно.

🙇‍♂️ Зато Тегеран получил значительно больше. США начинают снимать морскую блокаду, предоставляют послабления для экспорта иранской нефти, обсуждают возвращение доступа к замороженным активам и обязуются включить поэтапное снятие санкций в будущую окончательную сделку.

Дополнительно обсуждается создание фонда восстановления и развития Ирана объёмом не менее $300 млрд. Речь идёт не о прямом переводе денег из американского бюджета, а о частных и региональных инвестициях. Но сам масштаб предполагаемой программы выглядит впечатляюще.

Иранская ракетная программа практически исчезла из списка принципиальных требований Вашингтона. Вопрос обогащения урана также не закрыт: его перенесли на следующие переговоры.
Сам Трамп фактически объяснил, почему пошёл на эти условия.

🗣 На саммите G7 он заявил, что продолжение войны могло привести к экономической катастрофе и даже международной депрессии. По его словам, когда появлялись новости о возможном мире, фондовый рынок взлетал «как ракета», а при угрозе срыва переговоров резко падал.

Соединённые Штаты могли продолжать военную кампанию. Однако цена этой войны для мировой экономики, нефтяного рынка, американской инфляции и самих финансовых рынков стала слишком высокой. Поэтому Вашингтону пришлось проглотить горькую пилюлю и согласиться на условия, которые ещё несколько месяцев назад выглядели совершенно невозможными.

🔥 Это соглашение в некотором смысле открывает ящик Пандоры. Я бы не стал делать слишком широкий вывод о том, что Запад вообще не способен терпеть экономическую боль. Но Иран показал всему миру, что нарушение работы ключевых торговых маршрутов, давление на энергетический рынок и угроза глобальной рецессии могут оказаться не менее эффективным оружием, чем ракеты.

Именно этот урок может быть опасным. Другие участники текущих или будущих конфликтов могут решить, что локального военного противостояния недостаточно. Чтобы вынудить более сильного противника пойти на уступки, необходимо создавать экономическую боль для всего региона или даже для мировой экономики: перекрывать логистику, атаковать энергетическую инфраструктуру и повышать стоимость войны для третьих стран.

Это не означает, что любой локальный конфликт обязательно перерастёт в глобальный. Но стимул к расширению таких конфликтов теперь действительно становится сильнее. В том числе этот опыт будут внимательно изучать все стороны противостояния в Европе.

👨‍💻 Но оставим политическую часть. Для нас не менее важны последствия для рынков. Нефть уже опустилась в середину диапазона $70–80 за баррель и постепенно приближается к довоенным уровням. Для американского фондового рынка и криптовалют это хорошая новость.

Более дешёвая энергия означает ослабление инфляционного давления и снижает вероятность того, что центральным банкам придётся ещё сильнее ужесточать денежную политику. Средняя стоимость бензина в США уже опустилась чуть ниже $4 за галлон. В ближайшие месяцы это должно начать отражаться и в американской инфляционной статистике.

Для российского рынка ситуация, конечно, значительно менее приятная. Снижение нефтяных цен означает давление на экспортные доходы, бюджет и акции нефтегазовых компаний. Особенно на фоне сохраняющейся геополитической напряжённости и высокой ставки Банка России.

❗️При этом я бы пока не торопился хоронить нефть и ждать её устойчивого падения значительно ниже $70. Открытие Ормузского пролива действительно высвобождает десятки миллионов баррелей, которые были заблокированы в Персидском заливе и на танкерах. В краткосрочной перспективе это создаёт сильное давление на цены.

Нормализация поставок займёт время. Потребуется восстановить логистику, страхование и безопасность судоходства, а отдельным государствам и компаниям придётся пополнять истощённые запасы. Поэтому локальные провалы к $70 вполне возможны, но в среднесрочной перспективе я бы пока ориентировался на коридор примерно $80–85 за баррель, а не на бесконечное падение.

В сухом остатке Иран сумел создать для мировой экономики такую боль, при которой сильнейшей державе мира пришлось пересмотреть практически все свои прежние красные линии.

📰 Подписаться на Darth Traders