‧͙⁺˚*･༓☾ Сапфиры вместо глаз ☽༓･*˚⁺‧͙

1810-е, американская академия для мальчиков

— Мне кажется, ты болен, Майлор, — произнёс с ухмылкой парень, красовавшийся перед заляпанным зеркалом небольшой комнаты на двоих.

Он крутился сам перед собой, то наматывая на палец чёрные кудри, то подергивая густыми бровями, подчеркивающими кислотно-зеленого цвета глаза, то занимался тем, что мог себе позволить только в этой комнате: выставлял руку вперед и создавал на кончиках пальцев небольшие огоньки зеленого цвета, которые могли беспрепятственно бегать по его руке и не доставлять боли.

— Замолчи, и без тебя тошно, — фыркнул второй юноша, поднимаясь с кровати и подходя к первому.

— Серьезно, Чарльз, — закатил глаза тот, а потом взглянул на друга и одноклассника - Чарльза Антуана Майлора - через зеркало. Его каштановые кудри, четкие скулы и темно-вишневого цвета губы подчеркивали красивые светло-зеленые глаза.

— И я серьезно, Сэм, — покривив губой, Чарльз взглянул на себя в зеркало и как и всегда увидел сапфировые глаза. Никакой зелени, о которой утверждал его лучший друг Сэмюэл Резерфорд, нет и никогда не было, — Это совершенно нелепо… Почему вся академия видит мои глаза по-разному?! И никто не может дать правильного ответа!

Резерфорд хмыкнул, скрещивая руки на груди. Он не понимал, что Чарльзу не нравится, ведь у него всегда, с первой их встречи, были зеленые глаза, да и все тут, причем очень красивые:

— Так и какой же правильный ответ? — спросил Сэм так незаинтересованно, будто точно знал, что у его друга не все в порядке с головой и он просто бредит.

— А я не скажу, — фыркнул Чарльз, — не скажу, пока хоть кто-нибудь не скажет. У меня ощущение, что вы все просто меня разыгрываете… Какой фиолетовый, какой зеленый, какой карий?! Голубой, красный, серый, все перебрали! — Майлор раздраженно хлопнул по своему рабочему столу, отодвигая деревянный стул, присаживаясь на него и запуская руку в кудри, сильно хмурясь, — Вы меня точно разыгрываете…

— Вся академия и учителя? — ухмыльнулся Сэм, — Мы уже всех спросили за этот день. И что, никто не угадал?

Чарльз отрицательно покачал головой:

— Это нелепо… Даже если представить, что у меня зеленые глаза, невозможно же увидеть в зеленых красный, фиолетовый и карий, а у меня они вовсе не зелёные! — возмущенно произнёс Чарльз.

— Да я понимаю, что невозможно, — Резерфорд наконец повернулся к другу, перестав рассматривать его через зеркало. Он тоже совершенно не понимал, в чем дело. Теперь это было, пожалуй, главной загадкой академии.

Началось всё с того, что во время обеда один мальчик из компании, в которой состояли Чарльз и Сэмюэл, отметил, что у первого очень красивые фиолетовые глаза, и спросил, как так вообще вышло, но вместо истории о том, что это болезнь или нечто подобное, он получил вопросительные взгляды всего стола, а дальше все на перебор стали спорить о цвете глаз Чарльза: то они голубые, то зеленые, то карие, кто-то упомянул серый… А Майлору оставалось только сидеть и глупо моргать. Как так вышло, что никто не может назвать такую простую вещь? Может, не сапфировый, но хотя бы синий. Но нет, никто не видел настоящего цвета Чарльза: другие одноклассники отвечали в разнобой, учителя, удивленные таким вопросом, тоже давали совершенно разные ответы. Уже близился вечер, но никто так и не назвал правильного ответа, и Майлор был в ярости: его разыгрывают, иначе быть не может.

— Ну ты понимаешь, что если бы я даже хотел над тобой пошутить, я не смог бы подговорить всю академию и учителей, особенно мистера Смита, да он бы в зашей меня погнал! — неохотно произнёс Сэмюэл, видя обиженный и недоверчивый вид друга. Чарльз только фыркнул и отвернулся. Резерфорд цыкнул, — Петух!

— Чего?! — резко развернулся Чарльз, подскакивая со стула. Сэмюэл ухмыльнулся, хитро щурясь.

***

Территория академии была достаточно обширной: активным мальчикам нужно
было место, чтобы развеяться, и под вечер, растягивая минуты до того момента, когда надлежало разойтись по комнатам, здесь собирались многие компании, но Чарльз, выйдя из комнаты после шутливой драки с Сэмом, ни к кому не подходил, ни с кем не здоровался и даже не смотрел ни в чью сторону.

Прозвище "петух", на самом то деле, Чарльзу действительно подходило. Купаясь в чужом обожании, Майлор не знал цены людям, для него они все были теми, кто должен им восхищаться и действовать в его интересах. Он практически не старался привлекать внимание и быть звездой: оно всё выходило как-то само. Все тянулись к нему, хотели быть рядом, не отказывали в помощи. И из-за такой легкой доступности такого ценного ресурса, как человеческое обожание, он действительно "зазвездился", что ещё мягко сказано. Ему не хватало всего того, что у него есть, он хотел большего: больше поклонников, безоговорочного подчинения от тех, кто уже признает его, высших званий… Весь мир был для него тем, что стоит покорить и подчинить, и вел он себя соответствующе своим небесным целям высокомерно.

Майлор прогуливался по обширному саду, принадлежащему академии. До комендантского часа оставалось совсем немного времени, но Чарльз любил нарушать правила, особенно когда был обижен. Скорее всего, таким образом он лишь желал привлечь внимание, но сам себя он просто считал таким особенным человеком, для которого не указ глупые правила.

Сейчас Майлор был здесь, чтобы развеяться, подумать в одиночестве и пропустить сквозь себя свежий воздух, который мог помочь от настигнувшей головной боли, а быть может он был здесь просто чтобы побеспокоить своим отсутствием Сэма и всю остальную академию. Скорее всего, он совмещал всё это.

Мысли Чарльза были путаными, но нить, состоящая из одного слова, нанизывала на себя словно бусины каждое новое предположение, и слово это было "Сверхсила". Это случилось не так уж давно, когда Сэмюэл смог наконец-то уверить Майлора в существовании некоторого Божьего дара, что ведьмы и маги - не такая уж и редкость, и то не всегда злые заклинатели, проклятые всевышним, а зачастую наоборот - благословлённые люди. Чарльз спорил с Резерфордом очень долго, но так и не нашёл объяснения тому, что помимо странного цвета глаз у Сэма есть такого же оттенка дар: Резерфорд способен создавать на руке огонь, и это ни какая-то там иллюзия - Чарльз сам обжёгся о него во время спора, при этом Резерфорду хоть бы хны - ни царапинки от этого адского пламени, так ещё и Сэму в любую погоду жарко, что только увеличивает градус странности этого юноши.

Когда Сэмюэл наконец получил себе союзника в лице Чарльза, он рассказал, что вся его семья такая... со странностями, мягко говоря, и что они давно скрываются, потому что инквизиция не дремлет. Однако почему-то Майлор привлекал его, он не видел в нём угрозы и верил, что ему можно рассказать такую тайну, а в семье Резерфордов все знают - доверять своим чувствам нужно, даже если это нерационально. И тогда, спустя несколько ночей сказок о разных семейных необычностях, Сэм дошёл до того, чего хотел - обрёл Чарльза для поиска любой информации о сверхлюдях или, как их ещё называли, "благословенных", хотя иногда "проклятых" - зависело от того, какая сила бурлила в человеке.

Майлор, разумеется, согласился. Во-первых, потому что ему было любопытно, во-вторых, потому что он и сам загорелся идеей стать благословенным, ведь, казалось бы, нет того, что поможет ему обрести желанное господство более подходящего, чем дар. Найти хоть какую-то информацию, однако, было практически невозможно, уж тем более в стенах академии.

Но теперь всё изменилось. Чарльз уверен - здесь, в его глазах, замешано нечто неземное, и он знает, что Резерфорд думает о том же, просто пока не говорит вслух. Но что же это? Почему глаза Майлора необычны, если сам он ничего не чувствует? Чарльза посетила странная мысль о том, что он получил благословение, которое заключается в том, что он может менять цвет глаз. Сэм рассказывал о таких бесполезных силах - кто-то может создать себе рог на голове или получить из воздуха камень... Но не может быть такого, чтобы у самого Чарльза Антуана Майлора была такая глупая способность! Ведь он...