— Коннор, ты слышишь? — заговорила рация.

Сторкард распахнул глаза, глядя на труп снайпера, бездушно смотрящий сквозь его лицо.

— Доложи обстановку. Второй отряд Дельты на подходе, держись.

Дельтой в США называлось сверхсекретное контртеррористическое подразделение, и именно с его бойцами Александр сейчас имел дело. Пора было бежать.

***

— Не отвечает, — глухо произнёс командующий, когда от Коннора не последовало ответа.

— Я его не вижу, — фыркнул Джерри, — Зато второй отряд уже занимает дом.

Главный кивнул и перевёл взгляд к окну, хмурясь:

— Не видишь? — переспросил тот.

— Нет... Да.

— Где? — дёрнулся командующий, а вместе с ним и Киллиан, шагнувший чуть ближе к окну.

— С крыши C прыгнул обратно на B, — произнёс Джерри куда тише, явно сосредотачиваясь и целясь. Киллиан поджал губы и поправил очки, вглядываясь на крышу дома B, где виднелся силуэт.

***

Александр приземлился на крышу, чувствуя, как прыжок болью отдался в голову. Почему-то сейчас Сторкарду было так спокойно, как перед смертью. Он был как мышь, бегающая туда-сюда по клетке и понимающая, что совсем скоро её съедят, но продолжающая носиться вместо того, чтобы смириться. Александр устал, и вместо концентрации в голову закрадывались случайные мысли, например о том, что, в отличии от того же Коннора, он так и не нашёл свою любовь и чтобы не будет за него рвать и метать, если он умрёт, да даже грустить. Все будут рады.

Он шёл по крыше так спокойно, будто его не окружала опасность, не поджидали снайперы, ни гудели внизу сирены множества машин, ни заходили во все дома бойцы спецназа. Александр будто уже ходил по райским облакам и чувствовал, что вот-вот настанет покой...

— Коннор, ты жив? — снова послышался голос командующего из рации, которую зачем-то прихватил с собой убийца.

— Сейчас есть шанс взять его живым, а не убивать, — с помехами раздался знакомый голос на заднем плане, и Александр вздрогнул. Даже так он узнал голос Киллиана.

Нет. Живым он точно не дастся.

Александр резко лёг на крышу, вытягивая винтовку в сторону окна своего бывшего временного пристанища, где сейчас расположились снайпер, глава отряда и Киллиан, чьё взволнованное лицо он отчётливо видел даже без оптического прицела. Остальные боевики, судя по всему, бегали по кварталу или домам, пытаясь поймать его за хвост.

— Сдавайтесь, Александр, — произнёс глава в громкоговоритель, который откуда-то достал, — Если бросите оружие, мы сохраним Вам жизнь.

Сторкард будто и не слушал. Он целился, щурясь и впиваясь синим глазом в чужую макушку, облачённую в шлем. Снайпер был на позиции ниже, так как и дом A был ниже, что немного упрощало попадание, однако у него, в отличии от Александра, был оптический прицел. В общем, им обоим не составляло большого труда попасть друг по другу, но оба выжидали.

Через несколько секунд молчания Александр отстранил одну руку от винтовки и поднял её, показывая в сторону окна средний палец.

Командир только хмуро хмыкнул:

— Огонь.

Пуля со свистом вылетела, разорвала воздух и прошла сквозь голову ошарашенного снайпера.

***

Всё замерло.

Тело безвольно свалилось, винтовка, не удержавшись в безвольных руках, рухнула вниз и через несколько секунд с грохотом разлетелась об асфальт. Ещё раньше из смертельной раны хлынула кровь и растеклась по поверхности.

Киллиан дёрнул руку, которую до этого вытянул в сторону окна, пытаясь спрятать, и командир тотчас заметил это движение.

— ТЫ!!! — заорал он.

Фрайберг весь дрожал, широко распахнутыми и от страха, и от непонимания своих действий глазами смотря на труп.

— Я ЗНАЛ! Я ЗНАЛ, ЧТО ТЫ С НИМ ЗАОДНО, УБЛЮДОК! — спецназовец бросился на Киллиана и тот не успел ничего сделать или сообразить, как сильные руки впечатали его в стену и схватили за шею. Фрайберг ухватился за запястья командира и попытался втянуть воздух, но понял, что ему перекрыли кислород и что вот-вот его трахею разломают как хрупкую веточку.

Киллиан попытался использовать способность, но ничего не получалось, как будто что-то блокировало её... Точно, на руке главы отряда повисли наручники-блокаторы.

Наполненные болью, страхом и сожалением глаза Фрайберга отчаянно взглянули в чужое лицо и увидели в нём только бесконечную ярость. И Киллиан понимал, почему. Это из-за него Джерри, замерший по велению Киллиана именно в тот момент, когда нужно было жать на курок, теперь лежал посреди комнаты и безучастно глядел в потолок, это из-за него практически весь отряд был мёртв, это из-за него разыскиваемый преступник, убийца, террорист уходит от правосудия... Да, это всё из-за него. И наверное, он заслужил теперь умереть.

Но мог ли он по другому? Мог ли позволить им убить его лучшего друга? Изменил ли он что-то несколькими минутами ранее, если бы у него была возможность? Киллиан не знал ответов. Хотя скорее он не признавал, что ответ "нет", что чувства, дружба, для него действительно важнее принципов, которые он ставил в идеал, в абсолют, ради которых жил. И даже если дружба ускользала, он хватался за её остатки, потому что был благодарен за всё, что для него сделали. Потому что Алекс всегда был для него солнцем. Может порой глупым, импульсивным, обидчивым, но солнцем, которое пробивает тучи. И это не его вина в том, что он стал таким. Совершенно не его. Это не Алекс не выдержал этот мир, это мир не выдержал Алекса и сломал его. Однако Киллиан продолжал, может бессмысленно, верить, что в нём что-то осталось. Даже если от этой веры ему сейчас приходится умирать... Отказаться от неё было невозможно.

И может Александр сломан окончательно и никогда больше не станет прежним... Дружба тоже многое значила для него.

Фрайберг понял это позже, вспоминая тот момент, когда сквозь чёрные круги, пробегавшие перед глазами от нехватки кислорода, и хлынувшую ему на лицо кровь он увидел ставший в последнее мгновение пустым взгляд бойца спецназа. Хотя, быть может, он додумал это, потому что от прошедшей сквозь виски пули командир моментально отлетел в сторону, по инерции утаскивая за собой Киллиана, из-за чего тот отлетел из комнаты в коридор и там тут же закашлялся, хватаясь за шею, чтобы вобрать побольше воздуха, и больше ничего не понимая.

***