ночую у голой дороги - зимы по колено,
тяжёлый ботинок глотает замёрзшую пыль.
бегу от неё, как от бури. бегу от плена.
за тентом бушует декабрь. в палатке - штиль.

поэзия больше не катит. стихи погибли.
меня не хватает на смыслы - любовь одна.
в ладонях горячих перо ли… на шее нимб ли.., -
огрызок уставшей бечевки, тугой аркан…

я вылезу с нимбом наружу, пульну за ветку.
и пусть поминают, как было. и пусть, как есть.
я часто хватаюсь за сердце, за разум - редко,
так пусть же схоронят по совести. к чёрту лесть.

мне в этой палатке темно. и за ней не ярче.
мне в этом лесу белокуром не снятся сны.
курю, чтобы выжить, - дышать не могу иначе.
морозы здесь страшно лютуют, метели злы.

молитвою вытащить вера навряд ли сможет,
ни Бога, ни Чёрта не видел - не верю в них.
я не был поэтом. писателем не был тоже.
закрытый романтик, слагающий строки в стих.

в зубах не изученной тьмы шевелю страницы,
которым не видно начала и нет конца,
деревья немы, потому что погибли птицы.
я пуст, потому что я предал любовь птенца.

продал я её за бесценок. такая ночка…
теперь меня с нею под саваном вдаль несут.
бумага закончилась. я не поставил точку
я, точно как он, заблудился в глухом лесу,

я, точно как он, утащил за собою в небо
свободу души, тишину деревянных плеч.
а птицы клевали хрусталь ледяного хлеба,

засохшие крошки когда-то не сбывшихся мечт…