17:20 (собаке)

***

Я разбужу тебя в 17:20.
Пробьёт седую ночь дождливый май,
И грянет гром. И сможет разбежаться
Невидимый воронежский трамвай.

Палёные часы проглотят время,
Но всё ещё не встанут. И сквозь них
Узнаешь ты: чем людям холоднее,
Тем легче между рук согреться им.

Романтика двора. В пустой маршрутке
На весь салон цитата чья-то там..:
«Вся жизнь - это прикол. А мы в ней - шутка».
Но этот юмор так подходит нам…

Твой образ не зарыт ни в «до», ни в «после»,
И не стекло, чтоб биться об асфальт.
Он въелся глубоко - до самых дёсен
И разъедает душу, как насвай.

Теряю память. Запинаюсь в речи,
Известной мне. Не вяжутся стихи.
Твой образ жёстче и сильнее гречки
И торкает не хуже, чем морфин.

Его не выставляют на витринах,
Как пачку сигарет, как номер два.
Не от того, что превратит в руины,
А от того, что хлеще, чем адам.

Он пахнет спичкой, раскалившей вёсла,
Врезается в глазницы, словно дым.
Твой образ не зарыт ни в «до», ни в «после».
Всё потому, что этот образ - ты.

Всё точно так. Исход давно понятен,
Наивен, прост. И на закате дней
Очнувшись, позовёшь её, приятель,
И ты отдашься без раздумий ей,

И ты в её ладонях сгинешь сразу,
Как только попадёшь. Ты сдохнешь здесь,
Где телится невидимая фраза:
«Зашёл немного, а остался - весь».

Трамвай уйдёт. Его и не догонишь:
Лишь лязгнет колесом - растает миг.
Романтику двора несёт Воронеж
В невидимые строки пыльных книг.

Закатанные рельсы бьют по венам,
Кипящим от грозы. Лаская кровь,
Плюётся перекуренное небо.
И лужи по колено нам. И вновь

Ударит гром. И в суматохе танца
Пробьёт седую ночь дождливый май.
Я разбужу тебя в 17:20,
И пролетит невидимый трамвай…