…пальцами выбит экран. и как на ладони
твой образ, потерянный в «после», забытый в «до»,
оставь его. знаешь, ведь я все понял,
лишь выбросив мятый Pall Mall и прокашляв вдох.

с балкона плюются стёкла, врезаясь в землю,
а я стою снизу, как Lada.
и их ловлю.
сигналка моя зарычит: одному ли, всем ли,
но улица точно узнает, что я пою.

и вечер закончится, так и не смев начаться,
и муки измажутся в грязи советских шин.
блестящую россыпь сглотнув и заплыв румянцем,
я в миг заржавею от воя ночной тиши.

и, вот, ты откроешь окно. и нажмешь на кнопку.
закроешь меня от всего, как входную дверь.
я взгляну исподлобья на крыши и тронусь робко,
и заглохну последней деталью души своей.

я настолько холодный, что лёд от меня - не тает,
и настолько горячий, что всё позади - горит,
а что не сгорело сначала - потом сгорает.
всё просто, как дважды два и как трижды три.

разлетелось стекло. и упали на лоб с балкона
деревянные щепки и битый скелет окна.
я до талого вмял педаль и шипами тронул
ледяные куски воды. и коснулся дна.

навсегда я засел. не утащишь меня с собою,
сочтены мне и томные ночи, и злые дни.
только душит меня Луна и тоскою кроет,
только солнце нарочно сжигает стихи мои,

только пьяный сосед с алкашом у подъезда спорит.
только я представляю, как выйдешь из дома ты
и вытрешь слезу.
и впервые увидишь море.
а я брошу машину. и с клумбы сорву цветы,

и тебе принесу. ты окинешь их мятным вдохом,
я вопьюсь в твои губы, жвачку к зубам прижав.
мне с тобой хорошо. мне с тобой бесконечно плохо.
мне с тобою то в холод безжалостный, то в пожар.

я прибуду под дверь. мы попробуем всё сначала,
ведь ты точно услышишь, как глохнул я, как кричал.
ты в ответ улыбнёшься. и скажешь: «как я скучала…»,
я тихонько кивну и отвечу: «как я скучал…»

просидим до утра. а потом убежим. и вскоре
мимо татуированных стен мы проскочим вниз.
я нажму на педаль. ты впервые увидишь море
и бурлящие вены его, и солёный бриз,

ты впервые услышишь, как волны печаль уносят.
и проснутся с тобою снова, как в первый раз,
и твой образ, потерянный в «до» и забытый в «после»,
и весь мир наизнанку, и слёзы разбитых глаз.