О мудрости зулусских жрецов: морфогенетический зуд неупокоенных в магическом бульоне

Меня спросили, что не так с расстановками.

Разгребаем Авгиевы конюшни, заполненные говном, палками и битыми бутылками.

Начнем с биографии, потому что в случае Хеллингера личность автора — это и есть ядро его системы.

Юность Антона (впоследствии Берта) пришлась на Третий рейх — гитлерюгенд, призыв в вермахт, французский плен. Травма поколения, где индивидуальное было раздавлено государственной машиной. Но самое интересное начинается после войны. Хеллингер уходит в католический орден и на шестнадцать лет уезжает миссионером в Южную Африку, к зулусам.

Зулусская культура пронизана магическим мышлением. В ней преобладает племенная иерархия, культ предков и полное подчинение индивида роду. Для зулуса выпадение из иерархии означает смерть. Личности нет, есть только функция в родовой цепи.

Хеллингер пропитывается системным досубъектным слиянием, где старший всегда прав, а младший должен склонить голову.

В этом месте возникает очень крупный вопрос: кто кому стал миссионером?

Судя по дальнейшим его шагам, Зулусы его обратили в свою веру. Потому что он снимает рясу, уходит из ордена и решает стать психотерапевтом. Но он так и остался жрецом. Только теперь он решил проповедовать свет веры в предков вместо католичества.

Форму расстановок он позаимствовал из нескольких вполне работающих методов групповой терапии, при этом вывернул весь процесс наизнанку.

В терапии методы действия используются для того, чтобы человек мог взять свои психические процессы: аффекты, искажения, проекции, фантазии – и поставить перед собой. Для того чтобы в итоге посмотреть на этот слепок со стороны и сравнить с тем, что есть в реальности.

Хеллингер взял этот инструмент, но выпотрошил из него главное — рефлексию и критическое переосмысление. Коллективный аффект группы был назначен гласом свыше.

Магии культа предков ему показалось маловато, поэтому он щедро сдобрил свое детище полной дичью из морфогенетических полей.

Знающее Поле стало новым Богом, а расстановщик его Жрецом, который вещает Истину.

Порядки Любви

Хеллингер формулирует свои Порядки Любви, где закон — это иерархия по праву рождения. Тот, кто пришел в систему раньше, имеет абсолютный приоритет. Младший не имеет права судить старшего. Причем заметьте, это не просто «уважение к старшему», которое мы наблюдаем в традиционных культурах-цивилизациях. В Порядках младший является прямым продолжением старшего, а не автономным субъектом.

Что это означает на практике? Это психологическое уничтожение жертвы и оправдание любого насилия. Если отец насилует и истязает ребенка, то по Хеллингеру он делает это не потому, что он психопат или садист, а потому что он переплетен с судьбой неупокоенного прадеда.

Понятие личной ответственности отменяется, что вполне объяснимо. В досубъектном племенном сознании его нет и быть не может .

Отсюда растут чудовищные клинические интервенции. Жертве инцеста он предписывал встать на колени перед фигурой отца-насильника и «принять любовь», сказав: Я уважаю то, что ты дал мне жизнь, а остальное я оставляю тебе.

Это не терапия. Это системный сброс настроек до состояния пещерного примата. Жертве насилия вшивают вину за нарушение иерархии и принуждают к покорности.

Скандал с Холокостом

Рано или поздно эта фашизоидная оптика должна была столкнуться с главным историческим травматизмом Европы — Холокостом. И Хеллингер сделал то, что логически вытекало из его системы: он уравнял жертв и палачей.

В его расстановках узники концлагерей должны были ложиться рядом с фигурами эсэсовцев или кланяться им. Хеллингер утверждал, что и те, и другие находились во власти великих сил, а значит, никто ни в чем не виноват. Ничего страшного не случилось, просто палачами двигало Поле.

В своей книге «Богомыслие» пишет, что фюрер был лишь инструментом в руках чего-то большего. Он прямым текстом обращается к Гитлеру: «Если я уважаю тебя, то я уважаю себя. Если я ненавижу тебя, я ненавижу себя. Я примиряюсь с тем великим, что руководило тобой». После такого лично я бы вызвала санитаров.

То есть Зулусы окончательно сожрали Берту мозги и откатили его до пещерного состояния, когда даже культа предков не было и в помине. Это магический бульон слипшейся реальности, в котором сознание вообще не выделяет себя из окружающей среды. Такой тип мышления называется пралогичным. В нем все едино: и я, и табуретка, и вон тот летящий самолетик, и с Гитлером каждый теперь единое целое.

Профессиональная анафема

После этого даже очень толерантное европейское психотерапевтическое сообщество не выдержало. В 2004 году крупнейшие системные и семейные ассоциации Германии (DGSF и SG) выпустили Потсдамскую декларацию.

Они официально, на бумаге, открестились от Хеллингера. В заявлении было сказано, что его практика авторитарна, не имеет ничего общего с системной терапией, нарушает базовую этику и несет прямую угрозу здоровью клиентов. По сути его выгнали из профессии с позором.

Дальше Хеллингер перевел свои сеансы в разряд массовых шоу на сотни человек. Вместе со своей предприимчивой супругой он запатентовал бренд Hellinger Sciencia, окончательно превратив метод в сектантскую пирамиду, и повез гастроли туда, куда руки европейских ассоциаций не могли дотянуться — в Латинскую Америку и на постсоветское пространство.

Признание расстановок методом терапии в России можно объяснить разве что глубоким обмороком академии. Ну потому что, где Павлов, Бехтерев, Выготский и Лурия, а где порядки любви?

Насколько я понимаю ситуацию, на сегодняшний день расстановки тянут две силы. Одна – чисто коммерческая, которая организована по принципу секты-пирамиды. И "академическое" крыло, которое старательно отмывает фасад, переименовывает и пытается придать этому шапито респектабельный вид. Но как ни привязывай бантики, фундамент остается гнилым. Оно как было дичью, так и останется.

Аргумент адептов: «Но это же работает! Я сам был заместителем и реально чувствовал чужую боль!»

Давайте разберем природу этого «чуда». О том, как человек заражается общим аффектом и сливается с толпой на рок-концерте, не знает разве что ленивый. В малых группах это работает так же: вспомните любую свадьбу или похороны. На свадьбе все танцуют, на похоронах у всех ком в горле — это нормальный групповой эффект. Коллективно мы и смеемся громче, и плачем «глубже».

А теперь представьте, что в этом групповом резонансе находятся люди с открытой раной. Те, у кого все хорошо, на расстановки не ходят. В зале сидят десятки людей в отчаянии, с расстройствами, в остром стрессе. Их психические защиты истончены до предела.

В такой группе «оголенных проводов» возникает эффект эмоционального усилителя. Аффект участника начинает резонировать с напряжением группы. И когда человека вызывают на роль заместителя, его плотину просто прорывает. Он плачет реальными слезами, его реально трясет. Только это не дух чужого неупокоенного прадедушки. Это его собственная боль, которую расстановщик переназвал и использовал как реквизит для своего шоу.

Динамика группы — это колоссальная сила. Ялом, и Морено написали об этом кирпичи размером с «Войну и мир». Риск регресса, эмоционального растворения в группе огромен.

При работе с психотерапевтической группой требования к безопасности и протоколы модерации выстроены жестко и структурно. Подготовленный сертифицированный групповой терапевт обязан владеть ими как таблицей умножения. Чтобы сесть в это кресло, он проходит годы профессионального тренинга.

Групповой терапевт должен создать безопасный контейнер и собрать вашу психику обратно. В расстановках диплом «жреца» выдают после пары краткосрочных модулей. И выпускают вскрывать чужую психику без страховки.

Часть первая