Колонка руководителя

Юрий Белановский: как я учил студентов социальному проектированию? Опыт одного семестра

Современная высшая школа часто использует формы обучения, созданные для мира, где информация была в дефиците. Сегодня её избыток. Дефицитом стали способность самостоятельно мыслить, анализировать и принимать решения. Что же делать преподавателю?

Этой весной я впервые читал курс «Социальное проектирование» студентам Института государственной службы и управления (ИГСУ) РАНХиГС. За один семестр три учебные группы прошли со мной полный цикл: от анализа проблем и постановки целей до разработки мероприятий и оценки результатов.

Спасибо за такую возможность! Для меня это невероятно важный опыт.

1. Студенты и вызовы цифровой среды

В начале курса я понимал: мало подобрать яркие примеры и понятно изложить теорию. Главный вопрос, который меня волновал: кто они — студенты 2025 года, и как им преподавать?

Современная образовательная среда особенная. Смартфон поглощает всё внимание, любой вопрос мгновенно переадресуется нейросети, а внутренние чаты позволяют группам моментально обмениваться подсказками. Попытки запретить гаджеты превращают преподавателя в надзирателя, что совершенно бесперспективно. Из-за доступности ИИ традиционные тесты и простые развернутые вопросы теряют смысл — нейросеть за секунды выдает вполне связный, порой производящий впечатление текст.

Однако цифровизация — не единственная трудность. Классический подход, когда студенты изучают теорию и пишут выдуманный учебный проект, имеет серьезный минус. Такой проект почти никогда не бывает настоящим. Студенты быстро угадывают ожидания преподавателя и просто изобретают проблему, целевую группу и показатели. В итоге получается красивая правильная "дырка от бублика", описание, не имеющее отношения к реальности.

Уже восемь лет различные фонды приглашают меня оценивать социальные проекты в качестве эксперта — через мои руки прошли многие сотни заявок. С другой стороны, наше добровольческое движение «Даниловцы» регулярно побеждает в конкурсах и реализует собственные программы. Зная обе стороны процесса — и взгляд эксперта, и взгляд заявителя, — я старался этот опыт передать студентам.

2. Бюджет как зеркало ценностей

Яркой особенностью студентов стало отношение к некоммерческому сектору. В практических заданиях студентам подсознательно хотелось максимально урезать расходы. Особенно остро это проявилось при обсуждении оплаты труда. Они предлагали платить квалифицированному специалисту, ежедневно работающему со сложными подопечными (людьми с инвалидностью или зависимостями), около тридцати тысяч рублей в месяц. При этом сами рассчитывают на зарплату от ста тысяч. На мой вопрос: «Почему вы хотите хорошую оплату и при этом не готовы платить людям достойные деньги?» отвечали стандартно: «Это же социальный проект, тут должны работать за идею» или «Это же региональный проект, им и столько хватит».

Еще нагляднее это проявилось, когда мы обсуждали проект для обучения безработных людей парикмахерскому делу. Студенты настойчиво закладывали в бюджет самые дешевые нонеймовые бытовые инструменты. Доводы о том, что люди учатся, чтобы работать, что для успешного выхода на рынок труда учиться нужно на качественном оборудовании, не воспринимались.

Разговор о бюджете в контексте учебного курса - это разговор не о цифрах, а об отношении к человеку. К тем, кто работает в НКО, и к самим благополучателям. Социальное проектирование — это история про уважение к человеческому достоинству, без которого любой проект теряет смысл.

3. Что помогло мне самому?

Опорой для курса стал мой практический опыт. Несколько лет назад я написал книгу об организации волонтерской деятельности, где ключевой раздел посвятил именно проектному подходу.

Огромную роль сыграли мои учителя — Наталия Тюшкевич и Виктор Ивинский, научившие видеть за формальными требованиями грантодателей внутреннюю логику проектов и человечность.