Илья Давыдович Иотин пишет...
ДИССЕРТАЦИЮ

Илья Давыдович Иотин сидит за письменным столом мореного дуба и пишет диссертацию на историческую тему. Илья Давыдович Иотин – кандидат историософских наук. Готовится стать доктором. Тема его диссертации «Сталин, как кровавый маньяк в СССР». Илье Давыдовичу Иотину трудно писать. Вчера отмечали его тридцатилетний юбилей научной деятельности. Собрались гости, родня. Ну, конечно, отметились на славу... А сегодня с утра серьезно болит голова...
Но надо писать. Ни дня без строчки. А еще лучше, без написанной страницы. Он, конечно, пишет сжато и емко. Тезисно. В далеком Магадане, в тамошнем пединституте сидит хороший человек. Матвей Корнеевич Задонский. По тезисам Ильи Давыдовича Матвей Корнеевич наращивает сочное мясо на диссертационный скелет. Однако в тысячу долларов обойдется работа помощника. Зато соавтора не надо даже вписывать научным консультантом. Матвей Корнеевич человек не гордый. Но целесообразный с нуждами. И вхожий в доверие. Гораздый на труд и конфиденциальность. Одним словом, надежный. Сам бы давно академиком стал, да все некогда. Другим помогать надобно. Безотказный человек Матвей Корнеевич!
Перед Ильей Давыдовичем лежит фотокопия страницы из архива жандармского управления Бакинской губернии. Дело арестованного революционера Иосифа Джугашвили. «Так, посмотрим, что у нас тут? Фотография, отпечатки пальцев, другие антропометрические данные. Ага, рост 174 см».
«Наверное, опечатка, - подумал Илья Давыдович, и зачеркнул карандашом единицу, - не может быть, чтобы этот карлик, этот мелкий упырь, ростом ниже рахитичного ребенка, которому подставляли табуретку на мавозолее, оказался выше ростом, и имел 174 см. Не верю! Не верю!!».
Он отложил фотокопию. Придвинул тетрадь и вписал туда следующее предложение: «Роста Сталин был очень карликового. Имел на спине и на боку по два горба. На ногах по шесть пальцев. Пятки его были твердые и окостеневшие, напоминающие копыта. Пальцы ног были сросшимися, а кроме того имели перепонки, как у земноводных. За ушами у Сталина имелись маленькие жабры. По видимости, атавизм. Впрочем, плавать Сталин не умел и ненавидел пловцов. Вот почему он возвышал только летчиков, а Отто Юльевича Шмидта чуть было не расстрелял, когда узнал, что тот нырял в прорубь на льдине, закаливая волю и тело, пока их не подобрали спасатели. Сталин вообще ненавидел воду. Даже больше, чем солнце. Поэтому он предпочитал ночное время суток для работы и мылся лишь раз в году».
Немного подумав Илья Давыдович дописал: «А росту он был около 47 см. Некоторые современные историки полагают, что он был ростом 74 см. Но делают они свой неверный вывод на основе опечатки в архивном деле Сталина из бакинской жандармерии».
Удовлетворенно крякнув Илья Давыдович Иотин откинулся в кресле. Диссертация продвигалась в нужном направлении. «Теперь надо о трусости Сталина написать, - подумал он и снова склонился над тетрадью, - Сталин был невероятный трус! Все видели в кинохронике, как Сталин говорил с мавзолея на параде 7 ноября 1941 года. На самом деле все это монтаж и подлог. Мало того, что снято это было не в Москве, а в Куйбышеве, и не 7 ноября, а 12-го, и не в 1941-м, а год спустя. И не Сталин это был вовсе, а его двойник, которого потом ликвидировал Судоплатов выстрелом в затылок. Но и после этого смершевский палач не успокоился, а отчленил трупу голову и другие члены и ноги. А с головы снял кожу, чтобы никто не заподозрил в убитом двойнике хозяина Кремля. В тот момент, когда перед мавзолеем проходили плотными рядами бойцы Красной армии, там стоял даже не человек, и не кукла, и плоская фотография в полный рост, наклеенная на кусок фанеры. Фанерный Сталин приветствовал парад, а руку за него поднимал, дергая за веревочку, спрятавшийся за его спиной Берия. Одновременно Лаврентий Палыч насиловал маленькую узбекскую девочку, которую прислали из Бухары, чтобы она посидела на руках у вождя. Чтобы никто ничего не услышал, Берия предусмотрительно заткнул несчастной школьнице рот варежкой, а руки сковал кандалами. Когда парад прошел, Берия задушил девочку, а труп спустил в канализацию».