В 1899 году Савву Мамонтова арестовали за растрату на строительстве железной дороги, и Русская частная опера, где пел молодой Шаляпин, а декорации писали Врубель и Коровин, осталась без хозяина. Мамонтова оправдали, но театр он уже не вернул. Наследство принял человек, от которого этого меньше всего ждали: Сергей Иванович Зимин, выходец из старообрядческой семьи текстильных фабрикантов из Богородского уезда. В 1904 году он открыл в Москве собственную оперу, а с 1908 года она играла в здании Солодовникова на Большой Дмитровке, где сегодня работает театр оперетты.

Бахрушинский музей привёз в Ярославль первую большую выставку о Зимине, приуроченную к его 150-летию. Её назвали «Эффект Оперы Зимина» с намёком на «эффект бабочки». Кто-то вспомнит одноимённый фильм, а кто-то рассказ Рэя Брэдбери «И грянул гром», в котором охотник за динозаврами раздавил в прошлом бабочку и вернулся в будущее с другим президентом. Эффект Зимина был в подавлении монополии императорских сцен.

Цензура запретила «Золотого петушка» к постановке, а частная сцена Зимина поставила его первой.

Самый громкий эпизод в истории театра связан с последней оперой Римского-Корсакова. В «Сказке о золотом петушке» Пушкина царь Дадон проспал своё царство, и после позора Русско-японской войны такой сюжет цензура восприняла слишком буквально. Пушкин сам подсказал, как понимать сюжет: «Сказка ложь, да в ней намёк». Композитор умер в 1908 году, так и не увидев оперу на сцене. Зимин поставил её 7 октября 1909 года, и только после этого «Петушок» отправился в мировое турне, вплоть до парижских «Русских сезонов» Дягилева.

Выставка показывает и менее эффектную, но не менее важную сторону дела. Как Зимин выстраивал культурную индустрию с социальной поддержкой артистов, собственными мастерскими, режиссёрами, техническими новшествами и даже театральным музеем. На его сцене шли «Евгений Онегин» и «Борис Годунов», которые потом стали визитными карточками русской оперы за границей.

Из собраний Государственного музейного фонда в Ярославль привезли больше 250 экспонатов: эскизы Петра Кончаловского, Николая Рериха и Фёдора Федоровского, будущего главного художника Большого театра. Родословная линия прослеживается в портрете Саввы Мамонтова кисти Ильи Репина. Без мамонтовского Абрамцева не было бы и зиминской сцены.

Отдельный зал отдан Врубелю: его майоликовым «Берендею» и «Садко» и «Принцессе Грёзе». Сюжет «Грёзы» Врубель взял из пьесы Эдмона Ростана «Далёкая принцесса» о трубадуре Джауфре Рюделе, который всю жизнь любил графиню Триполитанскую, ни разу её не видев, и умер у неё на руках. В 1896 году жюри Академии художеств отвергло панно для Нижегородской выставки, и тогда Мамонтов построил для Врубеля отдельный павильон. Словом, внутри выставки раскрывается не одна история о частном меценате, который не стал ждать одобрения казённых инстанций