Продолжу про поколения.

Так вот, может быть, этим и объясняется то, что раз для шестидесятников казалось, что нет места для подвига (хотя оно, конечно, было), то, они и решили, что, быть может и сам подвиг – это не то, что нужно?

Не знаю, не уверен, что прав, но мне кажется, что вкупе с ниспровержением сперва Сталина, а затем и с провалом Хрущова, поколебались ценности не только мирового коммунистического движения, но и ценности поколений.
А вкупе с гиперопекой старших – брежневского покления, фронтовиков, эта молодежь как раз и оказалась в ситуации, когда подвига хочется, подвига нет, так давайте тогда хотя бы кошку пивом обольем (как в анекдоте про идею искупать лошадь в шампанском). И на этом фоне перестройка как пародия на подвиг – вполне на ура была принята этими уже не молодыми (40-50 лет), дождавшимися, наконец, ухода фронтовиков.

Я порой, смотря на отца и его поколение (к которому относится Путин), то есть, родившихся в 50-х, очень сочувствую им. Ведь они то как раз и должны были получить все то наследие, что планировали передать поколения фронтовиков потомкам.

А вышло так, что вот этот поколенческий разрыв привел к тому, что они не просто ничего не получили, а у них вообще никакого наследства не осталось. Промотали его старшие дядьки и тетки.

Как проматывали – я не видел – молод был. Зато факт того, что наследия нет и нет больше ничего – ни хаты, ни угла – очень хорошо помню. Как рухнула страна, в которой меня готовили жить. Как рухнула система, которая была понятна. Как рухнули ценности, на которых меня и мое поколение 70-х годов растили.

И вот это чувство несправедливости – черт побери – ну как же так! Я тоже хорошо помню.

А еще помню, что какое-то количество претензий у меня тогда было и к поколению моих родителей. Очень хорошо помню. А теперь понимаю, что нет, никаких претензий – потому что это они – поколение, родившееся в 60-х и мы – подросшие уже – вместе вытаскивали страну из трясины. Вместе строили новый дом.

А еще, понимаю, что совсем неправильно оценивал то, что происходило тогда. Ведь, мы – точнее, сперва они – и только потом уже мы – вместе совершали обычный такой, скучный подвиг. Совершили.

А потом выяснилось, что есть место и для нескучного подвига. И не стыдно теперь за то, как мы жили, и что мы делали. И наследие есть, которое не зазорно передать тем, кто придет после.

Только бы у них не возникло мысли о том, что это – то, что мы передаем – ерунда, которую можно поменять на какие-нибудь джинсы-жвачки-дреды или на майнкрафт…
Пока закончу.

Ваши мысли буду рад прочитать.
#вирши