От чего отказалась молодежь в 60-х-70-х?

Мог ли подумать Владимир Семенович Высоцкий, создав несколько блестящих песен про войну – от «Братских могил» до «Мы вращаем землю«, что его «Случай в ресторане», где он «сказал, капитан, никогда ты не будешь майором», окажется как раз о том самом – о столкновении мальчиков с более старшим поколением?
И можно ли было подумать, что уже к концу жизни самого Высоцкого и его ровесники 40-летние, и шестидесятники – на десять лет постарше, и тем более молодые – будут с нетерпением ждать, когда же со сцены уйдут те, кто засиделся, потому, что они застоялись.

Застой – это же в том числе и про это – про то, что застоялись – а хочется сесть на места, занятые старшими. И чем дальше, тем к старшим меньше пиетета. Малая Земля? Ой, да бросьте, ну что там Брежнев мог написать интересного. Да и что такое эта Малая Земля… Примерно так думали и говорили многие, глядя на очередную звездочку на пиджаке стареющего Генсека.

Я не буду защищать Брежнева. Тем более, не зря как-то мой покойный учитель Павловский назвал его «самым счастливым из покойников». Время расставило все по местам. И бои на Малой Земле, где Брежнев наравне с простыми солдатами каждую секунду мог погибнуть. И его – и его поколения – забота о тех же шестидесятниках и более молодых – сегодня рассматриваются совершенно не так, как видели это интеллигенты в «позднем совке» (по их же определению).
Это нормально. Акелла промахнулся, давайте сменим Альфу и все такое. Нормально и для вида, и для человеческой сущности. Отцы и дети – все такое. Только старый Сенека мог написать «в молодости надо копить, а в старости пользоваться». Молодой Сенека так никогда бы не написал.

Наверное, вы думаете, что я немного ушел в сторону?
Нет, ничуть.

Беда поколений Рождественского и стиляг (30-х и 40-х годов рождения) как раз и состояла в том, что над ними довлело великое поколение победителей. Они смотрели на него – на его подвиг, а им самим «не досталось даже по пуле».
Как, повторюсь, писал Павел Коган:

«Есть в наших днях такая точность,
Что мальчики иных веков,
Наверно, будут плакать ночью
О времени большевиков».

Но если Коган понимал, что живет в такое время, что «завтра война, завтра в поход» и ему точно хватит времени и возможности для его собственного подвига, то поколение Рождественского (а это, например, Михаил Горбачев) и стиляг (те, что на 10 лет помладше) были лишены любой надежды на подвиг.
Все подвиги совершили до них.

Далее чуть позже
#вирши