И это при том, что Россия занимает около 15,5% мировых мощностей майнинга. Мы буквально теряем лидерство на глазах.

А теперь давайте посчитаем, что мы теряем, продолжая сжигать газ вместо того, чтобы майнить на нём биткоины. Технический расчёт выглядит примерно так. При полной утилизации сжигаемого газа мы могли бы получить 75–100 миллиардов киловатт-часов электроэнергии. Для добычи одного биткоина при современной сложности сети требуется около 150 тысяч киловатт-часов. Значит, при полной утилизации сжигаемого газа мы могли бы добывать примерно 500–600 тысяч биткоинов в год. При цене 63 тысячи долларов за монету это 31–42 миллиарда долларов выручки. Налоги и прибыль от такой деятельности — это десятки миллиардов долларов в бюджет, новые рабочие места в регионах, технологическое развитие и сокращение экологического ущерба.

Что мешает реализовать эту схему на государственном уровне? По сути, только отсутствие системного подхода и политической воли. В Иране майнинг — это фактически государственный бизнес, где дешёвая энергия предоставляется только «своим» структурам. У России есть шанс сделать то же самое, но цивилизованно: через закон, особые экономические зоны и долгосрочные контракты с проверенными операторами. Север России уже становится точкой притяжения для майнинга благодаря холодному климату и дешёвой энергии. Кольская АЭС в Мурманской области, гидроэлектростанции Сибири — у нас есть все ресурсы, чтобы занять первое место в мире по объёму добычи биткоина.

Биткоин за 1300 долларов — это не рекламный слоган и не фантастика. Это показатель того, что география майнинга меняется, и страны с дешёвой энергией и ограниченными возможностями её экспорта могут использовать биткоин как способ монетизации своих ресурсов. У России таких ресурсов больше, чем у любой другой страны в мире. Вопрос лишь в том, готовы ли мы наконец перестать сжигать свои богатства в факелах и начать превращать их в реальные деньги, которые пополнят бюджет и создадут новую экономическую реальность.