Эти участники получили допуск на основании переходных положений закона и обязаны привести свою деятельность в полное соответствие с законодательством до 1 сентября 2027 года. Банки, в свою очередь, будут обязаны блокировать фиатные платежи резидентов в пользу лиц, которые, по подозрению банка, осуществляют деятельность по организации обращения цифровых валют без соответствующего статуса. Проще говоря: если вы попытаетесь перевести деньги нелегальному криптообменнику, платёж может быть заблокирован.

ЦБ определил три актива, которые будут допущены к публичному обращению на организованных торгах: биткоин, эфириум и USDT. Для неквалифицированных инвесторов установлен годовой лимит на покупку криптовалюты через брокера — 300 тысяч рублей. Правда, юристы уточняют: в законе этой суммы для криптовалюты нет, её должен установить Банк России. 300 тысяч — публичный ориентир регулятора. Иностранные стейблкоины подпадают под российское регулирование независимо от того, как их классифицируют участники оборота. Законодательство РФ не содержит определения «стейблкоин», но требования Федерального закона применяются к обращению таких инструментов, выпущенных за рубежом, в равной степени.

И здесь мы подходим к главному вопросу, который, на мой взгляд, регуляторы недооценивают. Рынок криптовалют — это не три монеты. Это тысячи инструментов. DeFi-протоколы, стейкинг, лендинг, токенизированные активы, деривативы — всё это существует и работает без всяких лицензий и депозитариев. И если российский резидент не может перевести свою криптовалюту на некастодиальный кошелёк, не может обменять её на другие активы внутри легального контура, не может зайти в DeFi-протокол — то зачем ему вообще эта криптовалюта? Зачем человеку USDT, если он не может его никуда вывести? Что с ним делать? Держать в цифровом депозитарии и смотреть, как он лежит?

Люди будут искать обходные пути. Это не предположение — это уже происходит. Аналитики Elliptic отмечают, что российские пользователи активно используют децентрализованные биржи (DEX), P2P-обмен, анонимайзеры и миксеры для обхода ограничений. Проконтролировать децентрализованные каналы практически невозможно. DeFi по своей природе не требует посредников — и именно поэтому он становится естественной лазейкой для тех, кто хочет сохранить доступ к рынку. Регуляторы, похоже, исходят из того, что если запретить легальные каналы, люди перестанут пользоваться криптовалютой. Но это не так. Они уйдут в серую зону, где риски выше, а защита — нулевая.

Отдельная история — USDT. Я уже писал об этом выше, но повторю: это стейблкоин, который может быть заморожен по одной кнопке. Tether неоднократно замораживал адреса по запросу правоохранительных органов, и люди теряли деньги. Иск к Tether как раз связан с тем, что компания не информирует пользователей должным образом о наличии у неё полномочий произвольно блокировать токены. Если ЦБ допускает USDT к организованным торгам внутри России, он фактически легализует актив, который может быть обнулён внешним решением. Это не значит, что USDT не нужен. Это значит, что риски нужно понимать.

Что касается международных бирж — ситуация пока подвешена. С 1 июля 2027 года начинают действовать правила уполномоченной инфраструктуры, а банки обязаны отказывать в переводах неуполномоченным получателям и связанным с ними иностранным платёжным сервисам. Реальный доступ будет зависеть от статуса площадки, платёжного маршрута и актов ЦБ. Прямого запрета на аккаунт сейчас нет, но это не значит, что он появится или не появится позже. Время покажет.

Брокер не вправе брать цифровую валюту у клиента по договору займа. Это прямо следует из части 4 статьи 30 Федерального закона. ЦБ подтвердил эту позицию в своих разъяснениях. Раньше некоторые площадки предлагали клиентам «заработать» на своих монетах, передавая их в займы под процент. Теперь такая схема вне закона.

ЦБ отдельно разъяснил: цифровая валюта не относится к цифровым финансовым активам. Это следует из пунктов 1 и 15 части 1 статьи 2 Федерального закона. ЦФА и криптовалюта — разные категории активов с разным правовым режимом.