Смерть автора — долгожданное событие в истории отечественной культуры. Сюжет долго закручивался и наконец-то стал точкой. Автор лежит теперь мёртвый, но по-прежнему хмурый, а перед глазами, как при жизни, пробегают строчки.
Ничего не изменилось с приходом смерти, нет освобождения от зла критиков, под землю сыпется гневное: не верьте, он и при жизни не разбирался в политике,
и теперь его актуализировать не стоит! Автор представляет, что закрывает глаза, и окончательно умирает на сто лет.
А потом снова слышит голоса —
сдёрнули обложку, его в очередной раз откопали, деревянным ртом заставили отвечать на вопросы. Автор хочет умереть и спать, автор в печали, он литературной вечностью уже по горло сыт.
Мёртвый автор с ожившими произведениями любил каждого из своих персонажей, они вернулись к нему привидениями, чтобы использовать его имя. Вот же лажа.
Смерть автора — привычная ситуация, но ему больно, автору больно. Автору больно. Автору больно переживать собственную смерть.
🥴 пытливый читатель спросит: «муза, а это ты к чему вообще?»
прочитала за день книгу «Кадавры» Алексея Поляринова. аннотацию можете загуглить. короче, там по всей стране кадавры – трупы детей стоят просто посреди городов, в полях и на болотах. как и почему появляются непонятно. периодически из-за кадавров происходят выбросы соли, что приводит к гибели почвы. вроде как всё, баста, конец света. но люди просто привыкают к новой реальности.
в общем, было жутко, после прочтения жду пока книжный клуб «Ориона» оплатит мне курс психотерапии.
всем советую! оплатите подписку в букмейте за сотку и почитайте.
🌟 помните в начальной школе проверки на скорость чтения?🌟
у нас это проходило так: Надежда Николаевна (кажется, так звали первую классную руководительницу) ставила парту в коридоре и вызывала нас по одному. ты выходишь из класса, садишься рядом, вытираешь потные ладошки (почему-то было волнительно) о ненавистное коричневое платье, учительница запускает секундомер, и ты вслух читаешь небольшой рассказ. важно было не запинаться и читать с выражением. потом пересказываешь, потом отвечаешь на вопросы по прочитанному. я читала быстро и пересказывала хорошо, запоминала детали с первого прочтения. кажется, нам ставили оценки и у меня всегда были пятёрки. я в школе была вечной недоотличницей, так что такие проверки меня радовали. я волновалась, но знала, что уж тут блесну своим навыком на все сто. ну, как минимум на пять.
сейчас я тоже читаю очень быстро, при этом успеваю привязаться к героям, сделать заметки, поплакать и записать десять голосовых по ходу сюжета.
скорость письма или печати в школе не проверяли. зато на собеседовании неожиданно рекрутёр предложила поменяться местами и запустила тренажёр. нужно было набирать появляющийся на экране текст, а ещё там были какие-то странные сочетания клавиш для простановки знаков препинания. результат у меня был лучший на памяти Маши, потом у других рекрутёров я узнала, что этот результат в целом был лучший.
сейчас на работе я часто слышу удивления по поводу моей скорости печатания. при этом я, набирая письмо, могу отвернуться от экрана, ответить на вопрос коллеги и не перестать при этом печатать.
видимо, текст в любом его проявлении со мной дружит. знаки препинания только подводят периодически, но это ничего. в стихах я их не использую, в постах они не так важны, а если случится проза, то случится и редактор 🌟
Обстановка сбивает с рабочего ритма, но свои обещания мы помним. Открытки серии «легенды слэма» пополнились цитатами участников февральского слэма. Мы успели их сделать к мартовскому слэму в Смирись, но не успели отснять. Тираж ничтожно мал, с Женей Дробязко всего две штуки осталось. Открыток с мартовского слэма, возможно не будет вовсе. Разбирайте что есть. Отсмотреть всё можно по хештегам #легенды_слэма #савицких_открытки
Елизавета Афанасьева (Муза) – Поэт и Муза. Пишет стихи без рифмы, ритма и знаков препинания на протяжении восьми лет. Издала сборник «Слёзы Музы» про любовь, поиск себя и Бога. Именно она написала стихотворение в снесённом доме на Свято-Троицком бульваре в Белгороде.
насилие порождает насилие разрастается в геометрической прогрессии насилие порождает насилие и любовь становится статистической погрешностью исключением подтверждающим правило
я вроде бы с тобой разговариваю но постоянно о чём-то не том и это не то зудит под языком подбирается к горлу и векам саднит как рана с вечно содранной корочкой мой город большая рана чего уж там мой город большая боль и маленькая статистическая погрешность
я вроде бы тебя вижу но сильно рябит экран пресловутое как ты там застревает во рту и отдаёт горечью мой город пытается ночью хотя бы немного прикрыть беззащитную наготу укрывает дырявым одеялом сам ложится в паспарту художников не дурацким тюльпаном а отвратительно серым пятном
я-то тебя слышу но будто бы только я и тысячи таких же погрешностей никогда не займут экран это как-то неправильно но проще заткнуть уши когда разговаривает сухая статистика пара кадров из телевизора пара букв в поминальном списке
ненависть застилает глаза и порождает ненависть слепнут все даже некогда близкие и как выстоять вопрос то ли времени то ли вовсе риторический
пара цифр в неприглядной статистике пара букв в поминальном списке.
