Ворона и письменный стол

Машина как метафора тела в снах, мифах, языке.
...
Одна из базовых метафор как для телесного, так и для психического, как это не удивительно - машина и техника. Само разделение тела и психики - уже некая техническая операция.
Тексты как научной, так и популярной психологии, вроде этого, полны технических терминов, языковых машин. Мы пишем их не от себя, мы не можем тут присутствовать в своей цельности, с нашим характером, личными переживаниями, мы берём только интеллект, определённым образом настроенный, отрегулированный обучением. Опираясь на науку, мы как-будто садимся за руль огромной машины, не нами созданной, становимся её частью. Сама позиция наблюдателя, исследователя, аналитика предполагает диссоциацию.
В этой позиции мы до сих пор находимся в роли анатома по отношению к телу/психике, вскрывая их теориями и вмешиваясь в их процессы. Так работает европейская медицина, таково европейское восприятие тела, так же работают и многие психологические техники, особенно НЛП, ДПДГ. (Нейролингвистическое программирование, Десенсибилизация и проработка движением глаз).
Мне даже трудно сказать, почему я раз за разом возвращаюсь к этому вопросу, чего я хочу, чего ищу, куда копаю, но мне кажется, такие недодуманные темы даже полезнее для диалога, чем набор готовых заключений; как принято в юнгианской психологии, вопросы важнее ответов. Для меня юнгианская психология как раз служит прибежищем и альтернативой всему вышеописанному, но и она не волшебная палочка, а только ориентир для долгого пути.
...
Чем больше интеллект всматривается в тело и психику, тем больше машин в теле он находит, этот факт бросается в глаза.
Тело/психика служит, оно в работе. Оно ломается при нарушении своих нетривиальных правил эксплуатации, переживает аварии, его ремонтируют специалисты, вставляя протезы и импланты, отключая для этого наше восприятие, как выдёргивают шнур из розетки.
Люди переживают стресс (давление), диссоциацию и фрагментацию (так разбирают и разбивают машину).
Мозг - компьютер с набором программ, мы говорим о моторных рефлексах и вообще моторике, в нас работает вестибулярный аппарат, у наших конечностей есть механика, сердце - насос и мотор, даже восточные метафоры - навроде энергетических потоков - и они в наших устах машинообразны.
Теория или определённые убеждения, угол зрения, часто во сне выражаются через образы оптики, очков, стекла, бинокля, намекая на то, что интеллект сам по себе техника, прибор.
Я надеюсь, вы поможете мне пополнить список таких метафор, было бы полезно собрать их всех перед глазами.
Как бывший мальчик я ответственно заявляю, что ничто в детстве не интересует мальчиков больше, чем машинки и машины всех сортов - роботы, ракеты, самолёты, пароходы, мотоциклы и т.д. Это фетиш, это главная тайна мироздания.
С первых минут жизни (кроме домашних родов) мы окружены медицинскими машинами. Если смотреть глазами животного, они часть нашей стаи. Большие, серьёзные, тяжелые, жужжащие и издающие неестественные звуки, каких кроме них не издаёт никто в этом мире, разве что шмели и лирохвост.
В фантастических фильмах и книгах, в этих коллективных снах мы видим роботов и киборгов, андроидов и восстание машин - это говорит о важности темы. В том числе очень часто речь идёт об опасности доверия машинам, поскольку в них таится угроза выживания человеческого.
...
В следующем посте на эту тему через неделю - сон, где тело представленно машиной, а также некоторые мысли о том, как ладить с миром машин.

Алексей Ворона

#теломашина #метафорытела #философиятела #теловсновидениях #толкованиесновидений

Столовый прибор и магия

Я всегда в простоте думал, что столовый прибор - для удобства, чтобы не пачкаться. Тут особый европейский культ чистоты, но это отдельная тема, я сейчас не о ней. Трапезничая с марокканцами, когда все едят из одного блюда, черпая еду кусочками хлебных лепёшек или руками, я понял, что значение столового прибора прежде всего ритуальное. Этот набор повторяет основные орудия возделывания земли, это маленькие мельхиоровые - лопата, вилы-грабли, серп.

На столе-алтаре мы кладём перед собой непременно круглое изделие из обработанной глины и на нём «орудуем», расчленяя, сортируя, поглощая (всё как в храме). Жертвуется животная природа человека, либидо. Кому - определяет статус трапезы. Если это семейный ужин - то ларам, и иррациональные соединяющие узы крепнут. Если это сходка, то Гермесу, чья санкция необходима для игр с законом.

Представить себе деловой ужин «серьёзных» европейцев без этого обряда невозможно. Если я не делаю так, если публично ем раньше всех пусть даже умытыми руками вне стола щепотью из котла - я первобытный дикарь или клоун, или псих. Еда испорчена, заражена, испачкана, включается брезгливость. Также отреагируют и марокканцы - поскольку еду надо сперва выложить в общую миску и дождаться сигнала хозяина.
Представляю, как бы отреагировали на эти нарушения в тюрьме, где вся жизнь состоит из ритуалов.

Ритуальность быта - слепое пятно европейца, уверенного, что всё в его жизни лишено богов, магии и прочей хрени, и устроено исключительно для удобства и красоты.

Недостаток или излишек?

Я думал о том, почему я всю жизнь испытываю чувство ущербности, ущемлённости, как-будто мне нужно знать или уметь что-то, что я никак не умею. Я находил всё новые области, в которых мне виделось «то самое» - языки, музыка, медитация, психология, работа со снами. И каждый раз после первой очарованности и надежд возвращалось ощущение, что я всё так же ущербен, как был, дыра внутри не заполнилась, осталась пустой. Но ведь столько всего сделано, передумано, перечувствовано. Где всё это? Почему это не наполнило меня, не дало крылья?

Это состояние «у разбитого корыта» напомнило мне сказку о рыбаке и рыбке. И я подумал, что это сказка о чувстве собственной важности, о котором читал намедни у КК.

Старик - это та наша часть, которая терпеливо закидывает сети в поисках духа. И способна его встретить и получить его дар. К сожалению, она во власти безумной старухи. Море каждый раз всё темнее и гневнее не из-за того, что рыбке надоели просьбы старика, только оттого, что он желает всё более не то, что следовало бы, что можно было бы желать. (А что ещё надо желать, кроме возможности её увидеть снова во всём блеске среди морских вод?).
Здесь мне вспоминается ещё бедность св. Франциска, как самая радикальная и красивая христианская религиозная практика.

Весь мой способ существования - накопление, пусть и не в материальной сфере - уверенности в себе, знаний, опыта. (Все эти книги, книги, ноты). «Сейчас мне ещё не хватает того-то и того-то». Но, быть может, правильный путь в противоположную сторону, в сторону отказа от всего, что кажется нужным. «А если я и от этого откажусь, и от этого, не найдётся ли то, что безусловно необходимо?» Не окажется ли оно НА САМОМ ДНЕ, заваленное, придавленное горой сложных и выстраданных приобретений?

Вопрос не в том «что мне ещё не хватает», а «как мне ещё от чего-нибудь отказаться, избавиться». Что, возможно, требует большей изобретательности, чем приобретение. Похоже на неделание у КК, у Толстого и буддистов.

Высказав сие, как бы мне не принять позу человека с мозгами, мысль пришла, мысль ушла, остаюсь таким же дураком, как и был, с чем всех и поздравляю.

Channel created