Еще весной прочитала «Абсолютный танец» Мэри Вигман, танцовщицы и хореографа, идеолога экспрессионистского танца. Вигман одной из первых увидела в танце возможность сделать высказывание. Ее хореография никогда не стремилась развлечь зрителя, напротив, это публике следовало приложить усилия, чтобы разгадать посыл.

Как явление танец модерн интересен тем, что привлекал мыслителей, людей с собственными манифестами и философскими программами, которые для выражения своих идей решили выбрать танец. Это было время, когда в хореографии появились «интеллектуалы».

В России это движение подхватил Серебряный век: князь Сергей Волконский привез в Петербург Институт ритмики Далькроза. В воспоминаниях тех лет можно найти фрагменты о том, как Анна Ахматова исполняла танец змеи. В серьезности медиума не было никаких сомнений: пока балет оставался преимущественно светским развлечением, модерн выбирали те, кто искал сложности и свободы мысли.