Много читаю сейчас про немецкий экспрессионизм: если исследовать эмоции в фотографии, стоит внимательно посмотреть на авторов тех лет.

Экспрессионизм как направление взялся за темы, о которых в обществе почти не говорили, и выкрутил тональность этих чувств на максимум. Это было особенно заметно в танце модерн — хореография тех лет была сделана на надломе чувств. Женщины-танцовщицы так описывали начало своей карьеры:

“We dance death, pregnancy, syphilis, madness, dying, infirmity, suicide, and no one takes us seriously. They merely gawk at our veils to see if they can discern what is beneath them.”

Энергия, вложенная в работы той эпохи, сбивает с ног и сегодня. Важно, что она не сводится к набору стилистических приемов (хотя они, конечно, есть: высокий контраст, глубокие тени, острая геометрия линий). Фотографы и художники, относившиеся себя к этому течению, вкладывали в свои работы энергию, в которой жили, а жили они свободно и смело, где-то на границе между дозволенным и выходящим за его рамки.

Невозможно воспроизвести в кадре энергию, которой нет в жизни автора. И это приводит к интересному выводу, что иногда для того, чтобы создать желаемое, нужно сначала научиться чувствовать по-другому.