Ненадёжный рассказчик

Сегодня возвращался из зала рано утром. Моросило, комковые тучи катились по небу куда-то на запад. Я уже подходил к парадной, как во дворе, у припаркованных машин, увидел ползущую улитку. Она вся растянулась и ползла через двор в сторону сквера.

Улитка как из всех фильмов National Geographic: скользкая, пупырчатая, рогатая, с кузовком ракушки на спине. Я сел её рассматривать, пару раз сфотографировал, поглядел с одной стороны, с другой.

Мимо шли люди и не обращали внимания ни на неё, ни на парня на корточках посреди двора. А я сидел и смотрел, как улитка ползёт по своим улиточным делам.

Только сейчас дошло, что находка с фимилией прям крутая. Там и слово «война» и отсылка к евреской фамилии. Короче, кайф.

Мало за кем слежу из современных поэтов, разве что за Чумными. А сегодня Егор Сергеев, на чьи выступления стараюсь ходить в Глагол, выпустил разоблачение поэтки (пиздец ужасно слово звучит) Маши Войнович.

И я просто обожаю такие приколы, когда создается вымышленный персонаж и продвигается, а люди нихуя не выкупают прикола. Просто кайф.

А ещё сегодня мб пакет выпустил трек на стихи этой поэтессы.

В прошлом месяце группа Bring Me the Horizon выпустила дэткор-трек Dehumanize с ультра-насилием в клипе. У группы сотни миллионов прослушивания на спотики, собирают стадионы по всему миру. А в клипе кишки, лужи крови и кадр, где человеку выносят мозги. Их соево-левые фанаты, думаю, до сих пор в ахуе.

Меня в последнее время мало что впечатляет из кино, а если цепляет, там обязательно много насилия. «Обсессия», «Я иду искать», «Получеловек». «Обсессию» сняли за 750 тысяч долларов, и она стала самым прибыльным хоррором века вне франшиз. Кровь остаётся самым дешёвым способом вызвать эмоцию.

Начал искать причину, почему меня цепляет насилие в кадре (и кучу других людей). Решил, что работает гидравлическая модель: агрессия в обществе копится, а через культуру мы её спускаем. Посмотрел, как кому-то отрезали голову, и полегчало. Погуглил. Похоже, теория катарсиса не работает. В эксперименте 2002 года разозлённых людей отправили бить грушу. Дальше они вели себя агрессивнее тех, кто грушу не пиздил.

Насилия вокруг правда стало меньше. Убийств в России в семь раз меньше, чем в девяностые, бухают тоже меньше. Драка у ларька как способ решить вопрос исчезла вместе с ларьком. Плюс сервисная экономика и рейтинги: нахамил в такси — в следующий раз будешь ждать машину дольше и приедет такой же мудак.

Бён-Чхоль Хан в «Топологии насилия» пишет про смену формы. Насилие негативности (враг, война, наказание) убывает, насилие позитивности растёт: выгорание, самооптимизация, депрессия. Писал он до третьей мировой, но хвост общества достижения нас накрыл, да и насилие на войне это другое.

В метро и на работе мы вежливые, а загоняем себя сами. У этого насилия нет ни субъекта, ни образа. Кровь на экране возвращает ему нож.

— Ну сдаются только слабаки, понимаешь, — говорит парень девушке, проходя мимо меня.

Рубашки у них одинаковые, голубые. У него брюки, у неё широкое шифоновое платье, тоже тон в тон.

В ноябре прошлого года я активно сидел в приложениях для знакомств и писал в роман, как проходят свидания, что пишут у себя в анкетах девушки, что хотят, кого ищут и всё вот это отношенческое.

Сейчас редактирую этот кусок и на бессознательном возникает ощущение, что главное чувство, которое испытывают друг к другу оба пола это злость переходящая в ненависть. Будто люди и рады свалить с этой отношенческой помойки, но одиночество толкает свайпать карточки анкет.

Да стоит зайти в тредс или рилсы, чтобы убедиться в неприкрытой озлобленность и тех и других.

Можно ли построить хоть какие-то отношения на взаимной ненависти? Вопрос риторический.

Про отношения в 2026 году. Я думаю, что эта идея, что точно кто-то должен быть под боком отмирает. Экономике выгодны одиночки: они больше тратят, больше работают.

Но для человека, как субъекта, одиночество конечно ебаное состояние и эту потребность невозможно ничем другим закрыть.

Отсюда следует, что и идея личного счастья идет нахуй. Ее заменила идея свободы. Поэтому мы скоро будем жить несчастные и неудовлетворенные, но без каких-либо обязательств.

Только вот идея, что ты будешь жить несчастную жизнь оч хуёво продается, поэтому продавать будут свободу.

Я начинаю верить в магию, нахуй. Час назад писал пост, что бывает обратная ситуация, той идее, когда нынешняя беда может быть началом будущего кайфа.

То есть, если принял решение и стало хорошо, это не означает, что в будущем будет охуенно оттого решения. Буквально перевертыш притчи о старике и лошади.

И вот сейчас пока еду сидеть на крыше с друзьями, которые вернулись из Афганистана, и пить шампанское, мне инста подкидывает этот пост. Сука, как так то.

В прошлые выходные бродил по центру. И хочу сказать спасибо девушкам с голыми животиками и в прозрачных майках без лифчика.

После этого поста от меня отписалось три девушки в инсте. Мда.

Так мы, конечно, прекрасную Россию будущего не построим.

Сейчас мне попадаются рилсы про качалку, геев, выбор между жизнью в богатом одиночестве или в бедной любви (угадайте что выбирают парни, а что девушки лол), Атаку титанов, ещё, конечно, про сиба ину, потому что страсть, как хочу эту собаку.

И исходя из рекомендаций, а следовательно программированию меня через окно Овертона, я буду жить с собакой и каким-нибудь бедным мужиком, но зато в любви.

Держу вас в курсе.

На улице Сытнинской, склонившись к стене, стоит мужичок, лет ему под шестьдесят, и он страшно матерится про себя, но на всю улицу. Протяжное «бляя» тянется на всю округу.

Я глянул на него и прохожу дальше. Навстречу идёт пара, на поводке у них мохнатая корги виляет попой.

— Отдельно уважаю корги, они самые спокойные из людей, — рявкающим голосом говорит мужик у стены, когда пара с собакой проходит мимо.

Пришёл в Озон за книгой Фридриха Киттлера «Философия литературы». У выдачи две женщины. По залу бегают два белых мальтипу. Один гоняется за другим.

— Малыш мой, нельзя его, — говорит хозяйка того, что гоняет. — Он же мальчик! Можно только девочек!

И берёт на руки пса, у которого здоровенный эрегированный член.