Очередная романтическая драма. Не в моем мистическом дворе, а уже в парадной. Прошлая развернулась совсем рядом. Перечитайте. А эта уже почти у меня под носом. Представим, он, допустим, Арсений, пришёл к ней, допустим, Маргарите. Зашёл в парадную, потому что на домофон она не ответила или сердито сбросила звонок со словами: «Не звони мне больше, мудак!»

Но Арсений оказался настойчив и, главное, настроен на поступок. Проник в парадную, проскользнув за крохотной бабушкой с пакетом ВкусВилл и таксой на поводке. Напугал обоих своим решительным видом. С собой принёс букет роз. Встал перед дверью Маргариты, звонил долго, тоскливо и бесполезно. Затем стал стучать, вначале тихо, потом отчаянно. Дверь молчала, не отзывалась ни голосом, ни шорохом замка.

Соседи проходили мимо, кидали косые взгляды на Арсения, который привалился к двери и что-то шептал то ли замку, то ли дверному глазку, похожему на мутный рыбий глаз.

Спустя пару часов он утратил надежду. Бросил розы на обшарпанном подоконнике, пара бутонов осыпалась, белые лепестки легли на маслянистую коричневую краску — любимый цвет коммунальщиков. Арсений вышел из парадной, дверь за ним жалобно заскулила, как обиженная собака.

Закурил, и медленно пошёл к метро, совершенно не замечая весны, которая развернулась вокруг. Остатков снега на улицах уже нет, по асфальту скользит мартовская пыль. На газонах смело зеленеет трава, не стыдясь показаться раньше времени. Конец март всё же. Рано. Деревья голы, но выглядят уже живее: будто мартовское солнце выдало им порцию витамина «Д». Почки вот-вот нальются.

Пахнет сырой землей, тот самый запах, когда стоишь у свежевырытой могилы. Арсений отчетливо его запомнил, когда провожал бабушку в царство Хорона. Он тогда взял холодной, чёрной земли и бросил на крышку гроба. Раздался глухой стук будто бы внутри уже никого не было. Руки потом были все перепачканы.

Вдруг завибрировал телефон. На экране мигало сообщение от Маргариты:

— Ну ладно, вернись.

Арсений остановился. Сигарета в руке догорала до фильтра. Пальцы обожгло, он бросил окурок в лужу.

— Зачем? — набрал он в ответ.

— Не знаю. Ты ведь стоял там два часа. Идиот.

— А если опять не откроешь?

— Тогда стой до утра. Мне важно, чтоб стоял.

Арсений тихо улыбнулся, развернулся и зашагал обратно.