Еще один черновик рассказа, который почти закончил. Почитайте, самое то перед сном.

Арине снился прошедший день — всё было до странности ярко и правдоподобно. Она чувствовала мокрый, горячий ветер в лицо, помнила как мышцы Андрея напрягались под её ладонями, когда он вел скутер по узкой горной дороге. Они проехали километров шестьдесят, в попытке найти в джунглях водопад Баньюмала, о котором кто-то шёпотом упомянул накануне.

Окружала пестрая зелень джунглей, дороги кружили серпантином, и от этого кружилась голова. Они наткнулись на небольшую стаю обезьян и остановились посреди дороги. Обезьяны нагло рассматривали их, перекрикивались, хватались за ветки. Обезьяна подросток подбежала ближе и попыталась стянуть у Андрея солнечные очки. Арина смеялась.

Через несколько поворотов дорога упёрлась в тупик. Пришлось разворачиваться, и в стороне, у обочины в мангровых корнях, они увидели варана — длинного, тяжёлого, надменного. Он глянул на них лениво, даже брезгливо, и также медленно и вальяжно, ушёл в глубину леса.

Они спустились к океану. Арина удивилась, как быстро вечернее небо меняется: сперва оно было пудрово-фиолетовым с лёгким мерцанием, а потом разлилось цветом охры и лаванды. Они плавали в тёплых волнах, Арина помнила горечь солёной воды на губах.

Вот они уже на вилле, в бассейне: тихая вода спокойна и отражает чуть дрожащий лунный круг, разбивая его на осколки холодного света. На востоке разгорался рассвет, заливая всё видимое белым сиянием. Становился всё ярче — не ослеплял, но удерживал взгляд, не давая отвести глаза.

В этот момент Арина проснулась. Сон улетучивался, но в груди оставалось тревожное чувство. Андрей спал рядом.

***

Они, казалось, проспали всю жизнь. Арина откинула сбитое в кучу одеяло и мельком взглянула на спящего Андрея. Он лежал на боку, спиною к ней, и она, едва касаясь, провела пальцами по его спине. Андрей поёжился, и Арина ощутила, как он улыбнулся сквозь сон. Она тихо выскользнула из постели. Подошла к зашторенным окнам, распахнула их, и солнце осветило комнату. Затем без всякой неловкости она спустилась во двор, обнажённая и лёгкая, как цветок с невидимой ветки. Поток света подхватил её, а плотный, пряный от пыльцы воздух окутал шёлковым шлейфом.

Солнце за чёрными ребристыми стволами пальм стояло неподвижно. Сквозь тонкую прядь волос Арина прищурилась: лучи света ласково касались её кожи, согревая плечи, шею и разливались по всему телу. Запах нагретой земли и цветов, голоса птиц, звуки барабанов вдали — всё это переплеталось в причудливый, тошновато-сладкий сироп.

Каменный бортик ограждал бассейн, Арина прошла по нему и коснулась ступнёю поверхности — глубоко-голубой. Вода оказалась горячей, словно не успела остыть за ночь. Затем Арина сошла на ярко-зелёный газон, будто кто-то выкрутил цветовой регистр на максимум. Трава была мягкой и сухой.

Арина прошла вдоль забора и провела рукой по острой, выгнутой, словно хвост попугая, геликонией. Коснулась красных кончиков эрегированных цветков антуриума и потрогала высокие пёстрые листья кротонов. Цветистая изгородь скрывала скучный белый бетонный забор.

На цыпочках, осторожно, почти танцуя, прошла в дом по дорожке из чёрной плитки. Горячий камень обжигал её розовые ступни. Она налила из кулера воды — вода оказалась неожиданно тёплой. В комнате, за стеклом огромного зеркала, перед нею возникла грустная двадцатилетняя девушка с распущенными светлыми волосами. Она сделала шаг вперед, подняла голову, искоса посмотрела себе в лицо, будто не узнавая эти глаза, этот лоб, эти руки.

Она развернулась, подошла к постели и принялась будить Андрея. Склонив голову, она шепотом произнесла: «Просыпайся…»