Ладно, может, пять. Поездки в «мастеру не считаю — это работа, в зал — тоже. Но вот чтобы куда-то выйти — нужен суперстимул.
Общаться с кем-то нет сил и резона, гулять бесцельно — равносильно военному преступлению, когда насущные цели
Мог сейчас накинуть меланхолии с толикой печали, что грустно и нет вдохновения, но отчего-то не выходит. Шум вагонов метро забивает мысленный эфир, то ли тот самый рефлекс цели по Павлову не даёт скатиться в колодец отчаяния. Хотел загуглить, а правильно ли я понимаю рефлекс цели? Но на «Горном институте» не ловит совсем, ноль полосок из четырех. Когда едем со «Спасской» это же станция «Театральная» полуосвещена и закрыта, верно?
В окне вагона быстро мелькают фонари подземной трубы, будто бы мы стремимся превзойти скорость света или крутит.
В вагоне реклама санатория «Балтийский берег»; клиники реабилитации после ковида; напротив над окном наклейка с призывом оформить карту болельщика; рядом наклейка с рекламой нового фильма «Северный полюс», русское кино про подводников. Людей в вагоне два человека: я и какой-то парень, который уткнулся в телефон. Остальные вышли на «Спасской». Еще у входа две рекламы: аптеки, с какими-то препаратами со скидкой и цирк на Фонтанке. Фонари в окне снова мелькают, снова ускоряемся. Может в этот раз до скорости света? Вагон трясет и гудит.
Я думаю, что мог бы кататься так вечно. Я люблю метро. Разве что музыку не послушать, но я начал читать «Комнату Вагинова» и завидовать, что никогда не жил в коммуналке. Такой, знаете, с десятью звонками у двери, словно органический нарост на стене с десятью сосками.
И чтобы коридор как в романе Секисова: «Коридор коммуналки забит пыльным хламом: тазами и ведрами, полками, стульями, чемоданами, со стен свисают предметы одежды, половники, рыболовные снасти».
Поднимаюсь уже по второму эскалатору. Телефон всё еще не ловит. Думаю, что лучше бы остался дома. Дома же так хорошо. И мне хорошо, потому что солнце уже светит иначе, в наушниках весенний плейлист и весна. Выходит, шестой раз вышел за последние шестьдесят дней.