Из дома можно не выходить. Всё, как у Бродского. Зачем выходить если заказать можно что хочешь, а дома удобный диван, где отлично залипнуть и смотреть «Поднятие уровня в одиночку» укрывшись пледом с круглыми кисточками. На диване удобно смотреть кино, но совсем неудобно спать. Поэтому я всегда против, чтобы кто-то оставался у меня на ночь: мне вдвойне неудобно — спать, и неудобно перед той кто останется.

Я не выхожу из дома далеко. Разве что до ВкусВилла. Мог бы и доставку заказать. Но здесь моя лень сбоит и я натягиваю джинсы, свитер, чёрную жилетку на молнии, осенний плащ, в котором ещё зябко, обуваю коричневые высокие ботинки, выхожу в «предбанник», где датчик движения распознает меня через раз. От этого свет иной раз не включается. Закрываю дверь в квартиру на два оборота. Выхожу в парадную.

Очередной раз встречаю деда, который выходит покурить к подъезду. В парадной никто не курит. На стене приклеена красная табличка: «штраф пять тысяч рублей за курение». Хозяин квартиры предупредил меня, что в квартире тоже, ни в коем случае нельзя курить. Как и на балконе. Это не мешает кому-то долбить траву поздними ночами: стоит мне приоткрыть окно, дым забирается в комнату, и если вдохнуть поглубже да не выдыхать, может накрыть.

Из дома можно и не выходить. На улице, чай, не Франция, а межвесенье или межзимье. Завтра должно быть плюс пять, а сегодня с неба сыпет сырой колючий снег. Небесный туман осыпается. Облака — это тот же туман. Высоко в горах туман не отличишь от облака, впору искать лошадку.

За дверь можно не высовываться, забаррикадироваться, прятаться от промокшей промёрзлой поры и ходить без одежды, лишь в пледе с кисточками.

— Ты пьян! — скажешь ты.

— Да, я пьян. А ты прекрасна, — отвечу я. — Завтра я протрезвею, а ты всё равно останешься прекрасной. И завтра мы тоже не выйдем из дома.