Чуть не удавил себя, завязывая этот блядский галстук. Опаздываю на литературный вечер. Быстрыми шагами хожу по квартире и пытаюсь завязать галстук.

«Проденьте длинный конец вертикально снаружи внутрь через этот треугольник», — говорит голос из ролика «как завязать галстук за одну минуту». На фоне вместо музыки пение птиц, мужчина завязывает узкий красный галстук. Четыре с половиной миллиона просмотров.

После трёх лет в Азии, когда в гардеробе остались лишь белые Изи слайдс или биркенштоки, да майки, я забыл, что такое рубашки и уж тем более — как правильно завязывать галстук.

«У меня целый мешок галстуков, хочешь, я тебе привезу?» – сказал друг в ответ на моё желание купить пару новых. И привёз целый мешок.

Видимо время пришло. Пора завязывать с худи, широкими штанами, с одинаково чёрными вещами и прочими атрибутами подросткового лука. Или бунта. Взросление смотрит на меня из зеркала, ккогда пытаюсь сделать не колхозный, а приличный узел.

Через двадцать минут упорной борьбы с «взрослым» гардеробом я уже в такси. Удалось не удавить себя и не вспотеть слишком сильно. На улице ещё светло, то самое питерское время, когда темнеет «как надо», а не подолгу или вовсе не наступает ночь. Я даже не успеваю рассмотреть водителя — пару светофоров, и уже приехал.

Бар на Некрасова. Первый раз выбираюсь за эти выходные. Не считая двух походов в зал, где занимался так же вяло, как прошли эти два дня. Точнее говоря, я снова провалился в то чувство, когда внутри всё одновременно требует чьей-то поддержки и, в то же время, утягивает в чёрную пещеру затворничества. И снова наблюдаю лишь тени на стене пещеры. Контакт с внешним миром прерван. Психотерапевты говорят, что это такая борьба с собой. Инстинктивная попытка защитить себя от негативных переживаний, даже если прямо сейчас необходимо услышать слова утешения. Я всё это знаю, но ничего не делаю. Вторичная выгода, все дела.

В баре людей немного. Из знакомых: Ася Демишкевич, Яна Верзун, Саша Першина. Пришёл и Антон Секисов. К нему сразу же подбежали с его «Богом тревоги», прося автограф. На днях я дочитал этот роман.

Познакомился с Антоном. Сказал спасибо за книгу. Антон признался, что удивлён: «Бога тревоги» до сих пор читают, хотя книге уже четыре года. Рассказал, что его новая книга «Зоны отдыха» отличный путеводитель. Речь там про кладбища.

Я пью пиво и слушаю, как Антон Секисов со сцены читает про ортопедические стельки, которые якобы меняют жизнь на до и после. Рассказ, по сути, про локальный апокалипсис на Васильевском острове. В самом центре внутреннего Петербурга. Я сто лет не был на «Ваське»; последний раз — когда искал ту самую башню грифонов у известной аптеки.

Ко мне подошла девушка, назвала моё имя, спросила я ли это. Я подумал, что утром вроде был я. Сейчас наверняка тоже. Сказала, что была на чтениях, где я читал свой рассказ со сцены и он ей очень понравился. Было приятно. Меня узнают уже второй раз.

Спустя полтора часа все разошлись: кто пошёл тусить в соседние бары, кто уехал готовиться к понедельнику. Я шел по Стременной улице и она никак не заканчивалась. Вдалеке гудела Марата, но я никак не мог до неё дойти.

На самом деле не пытайтесь следить за сюжетом происходящего, сюжет — лишь нить на которую нанизан сущностно-эмоциональный посыл. Фокусируйтесь на чувствах и переживаниях.