Опишу свой район: на улице ни единого дерева, даже ни гиблой осины — кругом пыльный асфальт, грязный камень домов и запачканный гранит поребриков. Стоит вдохнуть и чувствуешь привкус металла на языке. Деревья укрылись во дворах-колодцах, словно боятся соваться на мою «улицу скорби». Четыре ритуальных агентства, два из которых друг напротив друга. В одно можно с собаками — табличка внизу стеклянной двери с иконкой собачки в сердечках.

У перекрёстка, ведущего к метро, вечно стоит бэха, на которую каждый раз навешивают всё новые примочки: спойлер, кучи антеннообразных штук, вентиляционные отверстия, стикеры. На лобовом — наклейка с чуваком в короне и инста-адресом, в котором точно есть слово «борзый» — типичный «хачовский» кич, пошло и кринжово.

От Вольчика к метро, через перекресток, курсирует один и тот же бомж: скрючен, с палочкой, всегда трясётся, курит, кряхтит и кашляет, но зиму пережил.

У выхода из «Владимирской» обычно развернута уличная торговля: бабушки предлагают цветы, носки, стельки, закрутки и прочую мелочь. Сегодня увидел: «Капуста квашеная без сахара и уксуса». Видать, уловили модную тему отказа от сладкого — натуральный ситуативный маркетинг.

Дальше я уже заходу в метро, меняется атмосфера, чувствую запах пыльных коридоров, ступаю в отдельный город, подземный мир. Но об этом — как-нибудь в другой раз.