Правовое заключение кадия Муртазы из Кудали по вопросу о законности прав дагестанских феодалов на земельные владения.

«Имеют ли правители наших земель законное, с точки зрения шариата, право на находящиеся в их владении угодья: пастбища, горы и прочие доходные права и повинности, включая ежедневные службы, на том основании, что селения принадлежат им, а жители поселились в них за установленную плату?

Кроме того, в Капчугае, среди жилых домов, с разрешения правителей была построена мечеть после того, как прежняя мечеть вследствие некоего происшествия перестала действовать. Имеет ли эта новая мечеть статус вакфной мечети и распространяется ли это положение на селение без относящегося к нему харима?

Ответ:

Упомянутое имущество, которое долгое время находится во владении амиров и которым они распоряжаются как собственники, при том что их владение общеизвестно, следует считать их собственностью, пока не будет установлено, что оно приобретено незаконным путём или захвачено силой. Нам же ничего подобного не известно.

Это соответствует положению, приведённому в «Минхадже»: «Нельзя свидетельствовать о праве собственности на основании одного лишь факта владения, равно как владения и распоряжения в течение непродолжительного времени. Однако при длительном владении такое свидетельство, согласно более достоверному мнению, допустимо, если лицо распоряжается имуществом как собственник». Вдумайся в это.

То же следует из комментариев к «Минхаджу» и из написанного учёным Мухаммадом Тахиром ал-Карахи, а также шейхом Саидом ал-Макки, ал-Башбиши, ал-Хафнави, ал-Кудуки, ал-Усиши, ал-Уради, да освятит Всевышний Аллах их души.

Из их положений следует, что пастбища Дагестана, будь то горные или равнинные, несомненно являются собственностью тех, в чьём владении они находятся, будь то общины или отдельные лица, даже если на них не сохранилось признаков первоначального освоения земли.

Всё, что утверждается вопреки сказанному, расходится с положениями, изложенными в книгах по фикху. Подобные доводы основаны лишь на слабых предположениях, которым противостоят более веские основания, а потому доказательства тех, кто на них опирается, несостоятельны.

Что касается утверждения, будто правители завладели недвижимостью посредством лишения женщин наследства, то оно опровергается тем, что две представительницы владетельного рода, Джахба-бике (?) и Бакуш-бике, получили недвижимость в наследство из имущества шамхала. Кроме того, сыновья амира Кехосро, приходившиеся им племянниками, выплатили им деньги взамен причитавшейся им доли в недвижимом имуществе их отца.

Если же дело обстоит не так, как мы сказали, то какая разница между недвижимостью, находящейся во владении амиров, и недвижимостью, находящейся во владении свободных людей? Почему имущество последних должно признаваться их собственностью, тогда как такое же право амиров отрицается?

Кроме того, у отдельных жителей Дагестана имеются многочисленные исторические сочинения, свидетельствующие о том, что эти амиры по происхождению восходят к арабам-мусульманам. Что же касается противоречащих им исторических сообщений, то, даже если признать их существование и действительное противоречие этим свидетельствам, нет оснований отдавать им предпочтение.

Ведь глава историков, выдающийся учёный Абд ар-Рахман ибн Халдун ал-Магриби, подробно писал о многочисленных ошибках, в которые впадали историки, толкователи Корана и передатчики сообщений при изложении рассказов и событий вследствие того, что полагались лишь на сам факт передачи.

В частности, он прямо указывал на недостоверность передаваемого рассказа о причине гнева Харуна ар-Рашида на Бармакидов — истории об ал-Аббасе, сестре ар-Рашида, и Джафаре [ал-Бармаки]. Уже одного этого достаточно как свидетельства того, что подобные недостоверные рассказы проникали в исторические сочинения...».