Адель переодели.
Белое платье. Чистые руки. Волосы собраны.
Но глаза — красные. Губы дрожат. Она не может сказать и двух слов.
— Адель, — позвал отец, беря её за руку. — Эти люди из «Пророка». Они зададут несколько вопросов.
Она подняла голову. На секунду показалось, что она сможет.
— Я...
Голос сорвался.
Она снова заплакала — беззвучно, крупными слезами, которые катились по щекам и капали на белый воротник. Она отвернулась от камер, прижимаясь к отцу.
Гувернантка шагнула вперёд. Уильям поднял руку.
— Достаточно.
Девочку увели. Камеры всё ещё щёлкали, ловя её удаляющуюся спину.
Слёзы не должны попадать в кадр. Горе семьи — не для публики.
Но оно уже было публичным.
Вскоре об этом написали все газеты.
Волшебный мир ликовал. Чествовал. Называл Адель героиней. Люди кричали на улицах, поднимали бокалы, смеялись. Они праздновали исчезновение Тёмного Лорда.
А в поместье Де-Ла-Фонтейн накрывали ужин на шесть персон. Но за столом сидело четверо.
Том молчал. Ему было семь, но он уже понимал, что что-то сломалось. Николас, которому было два, тянулся к пустому стулу и звал Лиама. Кэйт не подняла глаз от тарелки. Уильям держал вилку, но не ел.
Адель сидела на своём месте, уставившись в одну точку.
Один стул остался пустым.
И никто не осмелился его убрать.
#𝐩𝐥𝐨𝐭 #𝐜𝐡𝐫𝐨𝐧𝐢𝐜𝐥𝐞𝐬 #𝐠𝐞𝐧𝐢𝐚𝐥𝐨𝐠𝐲 #𝐝𝐨𝐬𝐬𝐢𝐞𝐫