Николай Ерышев. «Карнавал», 1984 Анна Добровенская «Летопись души народной», 1980-1982. Книга из трех частей Виталий Линицкий (митрополит Стефан) «Видение 6. Армагеддон», 1965-1977. Из серии «Апокалипсис (1)» Виктор Попков. «В соборе», 1974 Надя Леже. «Екатерина Фурцева», 1981 Александр Петров. «Вечер», 1984 Татьяна Фёдорова. «Венеция», 1983 Дмитрий Жилинский. «Воскресный день», 1973 Даниэль Митлянский. Портрет скульптора Н.Л. Штамма, 1982
Фрагменты с выставки «Ненавсегда. 1968–1985», проходившей в Третьяковке в 2020-м году
В узкий, вытянутый по вертикали холст еле-еле влезает силуэт стройной женской фигуры. Длинные, тонкие пальцы сжимают смартфон: героиня портрета делает селфи. Модный гаджет расположен на месте головы, но где же сама голова? Зритель устремляет взгляд вверх и встречает осунувшееся, со втянувшимися щеками и заострившимся скулами лицо, парящее в темноте. Внезапно композиция обретает зловещий характер: изящные кисти рук оборачиваются смертоносными когтистыми лапами, а сочащаяся наружу сексуальность — приманкой для рассеянного самца.
Живопись Александра Наледина производит вторичную деконструкцию феномена мужского взгляда. Хищный богомол имитирует прекрасный цветок, чтобы приманить добычу на расстояние удара лапой-серпом. Однако этот эволюционный скачок отнюдь не отменяет патриархата, наоборот, такая трансформация из жертвы в охотницу возможна только в социуме, пропитанном маскулинностью.
Работы творческого дуэта Popovy Sisters высоко ценятся коллекционерами и деятелями моды по всему миру, однако почти не известны на российской контемпорари-арт сцене.
Основной их медиум — это шарнирная кукла, способная принимать любые человеческие (и даже нечеловеческие) позы. Созданные сестрами Поповыми фигуры отличаются детальной проработкой лиц и тел, но при этом имеют специфические пропорции — длинные конечности и шеи, что придает им рафинированно прекрасный, экзотичный и даже инопланетный вид. Как дипломированные дизайнеры одежды, сестры сами создают для каждой куклы сложнейшие аутфиты, обувь и аксессуары из шелка, итальянского кружева, кожи и даже драгоценных металлов.
Превращая женское тело в шарнирный механизм, художницы доводят идею женщины как «красивого объекта» до абсурда. Это может считываться как комментарий к давлению индустрии красоты, требующей от женщин неестественной худобы, и пластичной неподвижности. В куклах сестер Поповых идеально воплотилось отношение к женщине, как к объекту статусного потребления. Вероятно, именно по этой причине они так востребованы у богатых и властных покупателей.
Использование элементов африканских или азиатских культур в нарядах можно рассматривать как культурную апроприацию, но в их случае это скорее создание «глобального Другого». Кукла становится символом гибридной идентичности, где границы между Востоком и Западом размыты в едином пространстве цифровой и модной утопии.
Возникает справедливый вопрос, выступает ли искусство сестер Поповых критикой сложившегося статуса-кво, или, наоборот, потакает ему? Примерно такой же вопрос был некогда задан Сидни Шерман. В известной серии фотографий Untitled Film Stills эта художница примеряет на себя клише из кино (жертва, домохозяйка, инженю), показывая, что женская идентичность — это навязанная маска, за которой нет «подлинного» лица. Она критикует Male Gaze (мужской взгляд), делая его неуютным. С другой стороны, сотрудничество Шерман с Louis Vuitton, Comme des Garçons и Harper’s Bazaar превратило ее искусство в новый стандарт модного глянца. То, что начиналось как протест против моды, стало самой модой — люксовым продуктом, который продает идею «интеллектуального потребления».
Критика рынка привилегий и статусного потребления в исполнении сестер Поповых и Синди Шерман заключается в обнажении механизмов его работы и умелой их эксплуатации. Примерно так поступают героини Александра Наледина (о которых чуть позже) — представительницы эскорта, топ-модели и веб-кам модели — они эксплуатируют систему эксплуатации женщин. Это весьма высокорисковые занятия, где опасность для физического и ментального здоровья, а иногда и для жизни компенсируется возможностью вести лакшери жизнь.
Так можно ли назвать дизайнерские куклы сестер Поповых искусством или это просто крайне высокого статуса интерьерный декор? Ответ — «да!» Потому что так называемое высокое искусство с самого начала было и до сегодняшнего дня остается интерьерным декором крайне высокого статуса.
Творческий дуэт Popovy Sisters — это сестры-близнецы Екатерина и Елена Поповы, профессиональные художники и дизайнеры из Перми, которые превратили создание кукол в высокое искусство. Сестры начали заниматься авторской куклой в 2004 году, будучи студентками Уральской архитектурно-художественной академии. Их работы прошли путь от портретных кукол знаменитостей до создания сложных концептуальных коллекций
Cергей Казаков-Подкин: заблудившаяся память дедушки во мне
На фоне густой южной рощи сидят счастливые пионеры, расположившись на монументальных перилах классической балюстрады. Яркое солнце освещает их фигуры слева. Работа буквально залита слепящим, «передержанным» светом. Фигуры детей местами теряют чёткие контуры, растворяясь в белом мареве, что создаёт эффект «светового шока» памяти. Время обобщило черты их лиц до типического выражения радости бытия, начала долгой счастливой жизни, ощущения свежего солёного ветра на коже, запаха тропических растений, крепкой дружбы. Два лица совсем стёрты из памяти. Ритмичный повтор фигурных балясин перекликается с ногами детей, создавая странное, почти сюрреалистичное ощущение «умножения» реальности, будто зритель попал в сон художника, раз за разом воспроизводящий самое светлое воспоминание. Воспоминание ли?
