Континуум дрейфа

#вавилонскаябиблиотека

Ирина Одоевцева
«На берегах Невы»
«На берегах Сены»

Мемуары, которые читаются как роман, иногда даже остросюжетный. Голодный послереволюционный Петербург. Не менее голодный межвоенный Париж. Отыгрывание чужих долгов в подпольном игорном доме на Васильевском и в респектабельном Монте-Карло. Личная драма Гумилева и Ахматовой. Передача револьвера. Пьяная гоп-компания Есенина. Обаятельный застенчивый Мандельштам. Обаятельный трагический Северянин. Любимый супруг Жорж Иванов и его лучший друг Жорж Адамович (опять вляпались в историю). Мережковский и Бунин делят Нобелевскую премию. Ася Цветаева после возвращения из лагерей выправляет документы в том же затерявшемся в арбатских переулках особнячке, где в юности своей брала уроки танцев.

Маленькая поэтесса с огромным бантом всё-таки стала знаменитой, была встречена с почестями в перестроечном СССР и мирно скончалась в родном городе. Пожалуй, лучшие мемуары которые я читал

Анастасия Литвинова.
Из серии «1-я Магистральная ул., д. 17, стр. 9», 2021

Архив предметов, найденных на заводе по ремонту автокранов. Холст, цианотипия.

***
Сейчас я выздоравливаю после недолгой простуды. Четыре текста уже лежат в редакциях разных изданий, пишу пятый. Голова варит с трудом.

Окончил читать одну вумную книгу, но писать отзыв на нее пока не хочется, плюс в очереди еще одна вумная на ту же тему: либерализм против постмодернизма. Но вумного мне пока хватает, поэтому я начал старую добрую повесть «Старик и море».

Как вы переживаете последние дни зимы?

Настя Миро
«Узел связи»;
«Ноябрь»;
«Барский дом»;
«Припарковались до весны»;
«Это лето»;
«Бесконечное светлое»

Работы с выставки «Слава и Север» в фонде «Екатерина»

Вильгений Мельников
«Фонтан» из проекта «Двенадцать», 2025;
«Приключения буратино» 1, 2025;
«Голиаф», 2026

Короче, это все про искусство и про препятствия, которые оно преодолевает или же не преодолевает.

Писающий ребенок — это отсылка к фрейдовскому объяснению творчества, как желания пачкать все вокруг. Это можно включить в предложенную боле поздними философами радость быть причиной, но тут как есть. Ребенок создает собственный мир, используя доступные средства и разрушая, посрамляя существующие конвенции. Художник поступает так же, как бы впадая в детство. Следы коррозии на скульптуре указывают на реальный возраст героя. Помещенные рядом часы с обратным ходом подтверждают догадку о психологическом регрессе.

Но что получает дерзкий творец? Ковшом эскаватора по башке! Вот откуда эти вмятины.

Буратино — еще один герой-бунтарь, создающий свободное и общественно значимое искусство свободного театра, разрушив иллюзию старой академической картины. Искусство прямого действия пришло на смену замшелых правил создания, «настоящей» картины, чья задача — отвлечь зрителя от социального или даже лучше эстетичского акта.

Но что получает дерзкий освободитель искусства? Ковшом эскаватора по башке! Вот откуда эти вмятины.

Восставший раб со связанными руками. В ответ на попытку искусства захватить реальность, последняя сама вторгается в область условного языка высокой культуры. Художник вынужден сопротивляться попыткам контролировать себя, предпринимаемыми рынком, обществом, администраторами частных институций, правительствами разных стран. Кое-что, конечно, получается, но какими усилиями!

И что же получает самоуверенный либертин? Ковшом эскаватора по башке! Вот откуда эти вмятины.

Моя личная интерпретация этих работ, которая может не совпадать с авторской. Кстати, обычно, я не делаю таких оговорок, и интерпретирую, как на душу ляжет, вообще не задумываясь над тем, что автор вкладывал в свои произведения. Так что мнение зрителя может не совпадать с мнением художника.

Эти работы можно увидеть в фонде «Екатерина» на выставке «Смотритель сада»

#вавилонскаябиблиотека

Дэвид Гребер (постоянно хочется вторую 'б' ему вписать) «Бредовая работа»

Дочитывая эту книгу я никак не мог понять, как столь проницательный в одних областях мыслитель может оставаться таким близоруким фантазером в других.

Первая часть книги посвящена описанию феномена бредовой работы — такой работе, на которой человек ощущает, что не приносит никакой ощутимой пользы обществу, а иногда даже вредит. Яркий пример — телефонные звонилки, предлагающие вам ненужные финансовые продукты. Несколько респондентов описывали свой опыт как просто сидение на рабочем месте с имитацией бурной деятельности или даже без оной, и все они получали приличные деньги и колоссально нравственно страдали.

Самое интересное в здесь — это опровержения представлений об эффективности свободного рынка, дкскать, максимизация прибыли ограничивает капиталиста в возможности платить зарплату бесполезному сотруднику. Хотелось бы почитать скорее антропологическое исследование того образа мышления, который заставляет работодателей думать, что один менеджер, выполняющий функции надсмоторщика для производительных работников, эффективней, чем два производительных работника, получающих по половине оклада менеджера. Но Греберу важнее другое.

Сделав два предположения:
1) люди страдают от осознания своей бесполезности для общества;
2) чем меньше значимость работы, тем больше за нее платят;
во второй части книги Гребер начинает искать корни этих воображаемых культурных установок в богословских и экономических трактатах прошлого. Такая «Капитализм и протестантская этика» в расширенном варианте.

И в последней главе он приходит к парадоксальному выводу. Менеджеры просто завидуют полезности простых рабочих, и из зависти урезают им зарплаты.

Егор Плотников «Зимняя дорога», 2018

Сегодня опять был снегопад. Опять внезапно для всех. Опять дороги не чищены. Опять аварии в узких местах выезда из Троицка. Зато на весы, измеряющие вас в мандаринках деньги есть. Когда же это кончится...

#нафонелюдей «Замедление памяти. В пределах» Даши Болховитиной