В контексте текста: “Много раз писала, что люблю сборники рассказов. Читаю сборник Марго Гр…”

Много раз писала, что люблю сборники рассказов. Читаю сборник Марго Гритт «Вторжение», смотрю в интернете: на него никто не писал обзоров и рецензий, возможно, что-то появлялось в книжных каналах, но поисковик ничего не выдает. Это частая судьба для таких книг. Ко всему она вышла в начале лета.

Тем временем это классный сборник рассказов. В аннотации достаточно обобщено написано, что все герои этого сборника одинаково уязвимы в столкновении с миром. Но мне кажется, во всех текстах есть два важных мотива, которые я долго искала, но не могла уловить в современной прозе:

1: Фрустрация российских миллениалов, выросших на МТВ и американском кино. Завороженные Манхеттеном, возомнившие себя романтическими героями, все они живут здесь и сейчас в нищете и разрухе. Да, медиа образы 90-х стали частью их эмоционального опыта, стали частью их памяти и идентичности. Но это не делает молодую девушку, которую насилует друг отца, Самантой. А герой, курящий дынный Kiss, потому что его бывшая курила его, выглядит смешно и напыщенно в своей многоквартирной панельке. В их жизни не произошло самого главного: образ экрана так и остался недостижимым. Не получилось войти в кино или роман. Но они продолжают проигрывать их в собственной голове и поступках, отчего страдают еще сильнее.

При этом у Гритт получилось сработать эту проблему очень изящно. Это не карикатура и не издевка. Скорее меланхоличная констатация факта: да, вот так получилось, и это часть нашей жизни. И над ней даже можно подшутить, не зло, а с сочувствием и пониманием материала.

2: Эксплуатация уязвимости, даже в самых благих целях и самым этичным способом, приводит к еще большему отчуждению и разочарованию.

Уязвимость остается уязвимостью, ее статус не меняется от того, что на полквартала растянули баннер с увеличенной фотографией твоих послеродовых растяжек. В некотором смысле Гритт осмысляет «новую волну» прозы, в которой авторы используют чужой опыт уязвимости. Обычно тексты такого типа принято хвалить и говорить о «новой теме», но герои этой «темы», вернее их тела, так и остаются за бортом. На первый план всегда выступает автор, который скомпоновал и экспонировал материал. Он выпотрошил и выпятил чужую уязвимость и присвоил себе чужое тело ради «искусства». Гритт в своих рассказах показывает теневую сторону этой процедуры: отчужденные, потерянные, использованные герои смотрят чужое творение и чувствуют себя еще более потерянными. И все такими же заброшенными.

В общем, проза хорошая, иногда в ней видны следы техник так называемого креативного письма с их тягой к закруглению и все такое. Но авторская манера и язык все же перевешивают. Это дебютный сборник, теперь буду следить за Гритт.

Обложка дикой красоты, но я так и не поняла, почему о ней не говорят.