Будь я шекспироведом, я бы всем
Рассказывал всегда одно и то же:
Ромео у балкона говорит,
Что чтобы называться по-другому,
Готов он вновь крещение принять.
Но ведь, крестя, дают нам только имя!
Фамилия ж с рождения навек,
И именно в фамилии проблема.
Выходит, мы два имени несём
Не для того, чтоб лучше различаться,
А чтоб одно могли нам выбирать
(Пускай не мы, но выбирать из многих).
Другое же стояло за спиной
И вечно норовило нас задвинуть
Себе за спину.

Видимо, Шекспир,
Плодя героев, главного не вывел.
Им мог бы стать чиновник, лысый клерк.
Способный в официальном документе
Спокойным длинным росчерком пера
И резким ударением печатью
Фамилию Ромео поменять.
Ведь то, что нам дано без обсужденья,
То может и должно без ритуалов
И объяснений быть отменено.
А семьи пусть себе враждуют дальше,
Раз им уж так по духу враждовать.

Такой герой тогда не уродился,
Его эпохе долго было зреть...
Но глупые влюблённые мечтали
Сменить себе сменяемое имя,
Как будто бы надеясь, что другое,
Смешно сказать, последует примеру,
Сменяемость попутно обретя,
Одобренную так же или тем же
И столь же сложно выстроенную.
И в этом-то их главная ошибка,
Её и исправляет их финал.

(2021)