–Человек, обернись! – говорю. Человек стоит.
Человеку не более тысячи лет на вид,
А стоит, словно он – гора, словно он – печаль,
Окружённый разверзнутой полостью лепечья.
Он стоит, и беспечный поток неживых частиц
Огибает изгиб его глаз, прямоту ключиц.
Он одними зубами выдавливает слова,
Только не про себя, а про море и острова:
Мол, волна бьёт о берег, чайка взмывает ввысь,
Верен путь до мечты, коротка и прекрасна жизнь!..

Я ему говорю: "Человек, а что там, в тебе?".
Человеку на вид не больше тысячи лет,
А он льёт, словно он – надежда или звезда,
Те лучи, что любое пространство пересквозят.
Он цедит: "Мир увяз в тепле, обмелел в грехах.
Вавилонская башня – ни фига не маяк.
Принесём же растения в жертву большим камням,
Чтобы вечно нам, вечно им, вечно нам, вечно им, вечно нам..."
И частицы то вьют, то стирают на нём следы,
Словно ток их – круговорот, а он – материк.

Я ему говорю: "Человек, ты один, одииин...".
Человеку на вид не больше тысячи зим,
А он крóшится, словно рояль или страх стыда,
И впадает в поток (надежду свернуть тая).
Я ему говорю, я ему ещё говорю,
Наблюдая, как он свою пустыню в свою
Превращает тень – тень тысяч тысяч кусков.
А поток неживых частиц всё не жив. И вот
Голова, оставаясь одна, из последних сил
Открывает рот... Но больше не о ком говорить.

(2021)