Почему возник такой парадокс, возможен ли мир и почему он может быть опаснее войны. Как изменилась война сегодня и что каждый из нас может сделать, чтобы приблизить мирное завтра.
Об этом в новой беседе Война за мир в рамках подкаста "Чистота понимания" поговорили с коллегами Семёном Ураловым и Алексеем Чадаевым.
В православной традиции на базовом уровне война это некая плата за историю, за определенную ложь мирной жизни.
Как написано у пророка Захария:
и великим негодованием негодую на народы, живущие в покое; ибо, когда Я мало прогневался, они усилили зло. 1:15То есть мирное состояние накапливает набор противоречий и используется не для созидательных целей, не для целей очищения и преображения, а как индульгенция к некоей безответственности, к возможности говорить слова и не отвечать за их последствия. К возможности что-то утверждать, но при этом за него не отвечать.
А война это исторический и трагичный механизм приведения слов к делу, это некий момент истины для любого сообщества, коллектива — готово ли оно платить предельную цену за то во что верит или заявляет что верит. Война это способ проверить, вы живы или вы мертвы? Проблема в том, что до момента войны это очень сложно утверждать, практически невозможно. Это некое таинство, экзистенциальный предельный момент.
В русском языке фраза "Господь посетил" часто относилась именно к трагическом событиям: не только война, но и болезнь, пожар, наводнение и который был моментом откровения открывающим тебе, насколько то что ты заявляешь ты и есть и насколько тебе ценно то во что ты веришь.
В этом контексте историософское значение войны в нашей либеральной парадигме было полностью потеряно.
Есть одна проблема: конфликт между разрушениями войны (никто особо войны не любит); но при этом любые попытки построить мир без войн заканчиваются еще большим лицемерием, еще большей катастрофой и тотальной диктатурой на глобальном уровне — это противоречие очень остро ощущается в современном моменте.
С православной точки зрения — пока есть грех, пока есть энтропия, есть внутренняя недостижимость идеального состояния — проблема войны не имеет окончательного решения, которое пытаются найти в конце истории — в этом вечном мире.
Во времени происходит постоянное движение которое порождает новые изменения и статус-кво. И получается, что условием окончательного вечного мира является в буквальном смысле остановка времени. Вам необходимо заморозить мир, чтобы не было никаких перемен и чтобы был статус-кво, который вы определили как финальный. Но мы же понимаем, что те же границы хоть и воспринимается как нечто незыблемое, в истории являются движущимися фронтирами; здесь вспоминаем анекдот про раввина из Мукачева, который пожил в пяти-шести государствах, ни разу не покидая родного города.
Вечный мир требует стабильных границ, но мне кажется, это отвлечение внимания на негодный объект и это от проблемы уводит, потому что это ещё и про теорию справедливой войны, которая по факту не работает.
Мир без войн это состоянии нового Иерусалима после Второго пришествия и Второго Откровения. Теоретически такая возможность есть, но тут, как говорит Андрей Ткачев: Могут ли люди каяться и преображаться без трагедии, катастрофы и прочих тяжелых переживаний? Могут, но не будут. И тут я согласен.
Реальная проблема прекращения войн заключается не в границах, а в том, что у нас нет единой этической системы. На Западе считают, что есть некая общечеловеческая этика, но де-факто имеются разные этики. Исламская этика это не православная, православная этика это не католическая и так далее — протестантская, китайская, индусская... Необходимым условием общечеловеческого состояния с отсутствием границ является единая общечеловеческая этика. Но это означает стирание всех культур.
То есть возникает непримиримая взаимосвязь, есть ли практическая возможность стирания границ и условия реализации подобного...
vk Rutube
Текстовый вариант беседы от коллег.