(продолжение предыдущего поста)

Чем больше сходств – тем важнее различия. В отличие от ситуации первой мировой войны российское общество, по сути, пропустило период 1914–1916, оказавшись сразу в районе января 1917 года. Не было никакого периода «августовского помешательства», когда действительно примерно на 9 месяцев все слои российского общества, кроме нескольких сот большевиков, отложили на время свои противоречия, а война была встречена искренними многомиллионными демонстрациями поддержки. В 2022 в первые же дни после начала конфликта десятки тысяч россиян вышли на митинги протеста и оказались в тюрьме. Российская экономика в 1914–1916 столкнувшись с внешним шоком была в гораздо большей мере к нему готова, а земство и промышленники были в состоянии осуществить импортозамещение и экономическое развитие. Сегодня для реализации этой задачи требуются сверхусилия, в силу гораздо большей включенности в мировую систему разделения труда, из которой страну исключили буквально за несколько недель, и соответственно лишили возможности постепенной адаптации.

Как известно главным страхом и точкой, от которой всеми силами стремится убежать современная российская военно-политическая элита, является Февральская Революция (многосерийный фильм Тихона Шевкунова Гибель Империи). Что ж история самосбывающегося пророчества снова проявляет себя в реальности. Стремясь убежать от февраля 1917, Совет Безопасности РФ одобрил решение, которое привело страну в точку накануне его: деморализованное и уставшее общество, не понимающее за что гибнут его солдаты, какие цели преследует власть и, на первый взгляд, не готовое терпеть экономические потери. Более того, как и в феврале 1917 положение армии на фронте, может быть, в разы лучше с точки зрения реализации поставленных военных задач, чем это кажется со стороны – но проигранная информационная война, компенсирует это образом неудач.

Для Украины же ключевой вопрос этой недели выглядит идентично дилемме Маннергейма. Стоит ли пожертвовать малым, чтобы уменьшить число людских и инфраструктурных потерь, или стоит стоять до конца? Маннергейм выбрал первое – после прорыва Красной Армией линии обороны на Карельском Перешейке и угрозы выхода ее в густонаселённые районы, он согласился на ряд требований Советской стороны. Взамен он сохранил государство Финляндия – уважаемое всеми на международной арене, сохранил нацию финнов, осознавшую свою историческую субъектность. Своим решением он похоронил саму идею Красной Финляндии – уже никто, прежде всего СССР, не рассчитывал на Финскую Советскую Республику, хотя, повторюсь, всего 20 лет назад белофинны и краснофинны сошлись в кровопролитной гражданской войне, в которой погибло больше финских граждан, чем, собственно, в войне Зимней. Отдав Карельский Перешеек, Маннергейм выбрал будущее вместо прошлого, новые принципы государственного устройства вместо рессентимента. Стойкое сопротивление финнов доказало всему миру, что территориальные уступки, на которые пошла страна, – не знак слабости, а проявление мудрости принять сложное решение в критический момент истории.

Как решит эту дилемму Офис Президента Украины – покажут следующие недели.