Однажды возник вопрос, на который с ходу сформулировать ответ не получилось, но который стал поводом задуматься.
Сейчас отвечу на него так...

Итак исходная ситуация. Перед отцом стоит сын, который в очередной раз принес из школы дневник полный двоек. В этот момент перед отцом возникает архетипичная проблема выбора между Справедливостью и Милосердием. По крайней мере так ставится задача.

Но ответ заключается в том, что в самой постановке необходимости выбора заключен потенциал хаоса и дисгармонии. Если мы выбираем между милосердием и справедливостью, то любой наш выбор в пользу только одной из этих данностей будет неверным. Как тогда быть?

Ответ, на мой взгляд находится в понимании разницы между Персоной (тем, что обращено к людям, частью личности, связанной с некоей социальной компетенцией и публичным достоинством) и Ипостасью (глубинной частью личности, которую невозможно отнять у человека). Если мы сохраняем оба в человеке, то мы сохраняем возможность гармонии. Если оставляем только одно то скатываемся либо в тиранию, либо в утопию.

Соотвественно, есть три варианта ответа отца на исходную ситуацию:

2 неправильных ответа:

Первый вариант:

“Сын, я тебя люблю, а значит пошли разбираться с тем, кто посмел поставить тебе двойку. Ты можешь быть Григорием Сковородой, даже если ты не можешь прочитать текст длиннее одной строчки, и мир обязан сделать все, чтобы твоя иллюзия в этом сохранялась. Не важно, что от этого разрушится сама идея ценности знания и компетенции, или упадут самолеты (если ты считаешь себя конструктором, не умея считать), или произойдёт коллапс государства от неэффективного управления, потому что ты решил, что именно ты знаешь “как надо”. Ты можешь быть женщиной наконец. Раз ты достоин любви - мир должен удовлетворить любое твое желание относительно твоего публичного достоинства.”

В этом сценарии Любовь сожрала Персону и компетенции, произошел разрыв между реальностью и мышлением - установилась господство Голой Воли.

Второй вариант:

“Сын, ты посмел получить двойку - значит ты будешь неуспешным, А такой сын, мне не нужен, такой сын не достоин любви - иди насилуй себя и вписывайся в модель успеха, как его понимает в настоящий момент времени дисциплинарное общество, любой ценой”. В этой ситуации Персона сожрала Ипостась, и, кстати, создала неизбежность бунта сына против такого отца.

Гармоничный ответ:

“Сын, - ты накосячил и надо разобраться в причинах твоих неудач. Мы должны посмотреть в лицо реальности, а не бежать от нее. Если проблема не случайна, то возможно нам придется признать, что Григория Сковороды из тебя не выйдет - и никогда ты не получишь такого почета и уважения в обществе, которое общество дает условному Сковороде за его заслуги. Иначе мы рискуем разрушить весь тот хрупкий баланс, что позволяет нам со-существовать вместе с другими отличными от нас людьми. Моя любовь к тебе не может стать причиной моей лжи относительно твоих способностей. Если я буду лгать тебе в любви, то мы разорвем связь между нами и тем, что есть, - реальностью.

Возможно тебе пришла пора учиться профессии краснодеревщика или оператора экскаватора. Ну его эту школу. В независимости от того какую публичную роль ты займешь в итоге в обществе, я не стану любить тебя больше или меньше. Твои успехи и компетенции никак не влияют на ценность твоей личности для тех, кому ты дорог”. В этом сценарии Ипостась и Персона находятся в Гармонии.

Подводя итог, если отвечать на исходный вопрос совсем одной фразой:

Милосердие нельзя вписать в закон Справедливости, но сами судьи и присяжные могут написать его на своих сердцах.