Задачей Новых Левых было объяснить самим себе почему революция произошла в крестьянской России, а не в странах с наибольшей долей пролетариата. И ответ был найден в переосмысления природы угнетения. Идеи Маркса и Фрейда слились через работы Антонио Грамши, Симоны де Бовуар, Вильгельма Райха и феминизма третьей волны. Центральный тезис изменился в сторону следующей максимы: «уже в возрасте четырех – пяти лет происходит переплетение социально – экономической и сексуальной структуры общества, и через этот механизм авторитарной семьи старый порядок сохраняет сам себя». Таким образом, согласно идеологии нового левого движения первая попытка всемирной революции не удалась из-за семейной структуры общества, а значит именно там должна осуществиться следующая.

Несмотря на все новшества, Новые Левые сохранили в себе центральную ошибку марксизма: принятие частного за целое через сведение всей многообразности человеческой жизни к классовой или сексуальной идентичности. Это картезианское мировоззрение, доведенное до предела, игнорирующее сложную человеческую природу, его привязанность к семье, местному сообществу, патриотизму, традиционным религиям – любым категориям, которые обладают ценностью сами по себе, а не только в контексте идей воля – власть – угнетение.

Отсекая столько огромный пласт реальности, левая идея неизбежно сталкивается с сопротивлением материала – человеческой природы. Как следствие, проблема последовательного коммуниста в том, что он вынужден де-факто создавать параллельную реальность и жить в ней в определенном ожесточении к действительно существующему несовершенному миру. Поскольку столкновение с критикой рискует пошатнуть непогрешимый статус идеи в глазах сторонников, с необходимостью левое движение выступает за "кастрированную" публичную среду, в которой можно обсуждать только те вопросы, которые не противоречат фундаментальным положениям. Вслед за кастрированными дебатами всегда приходит государственное принуждение к единомыслию и борьба со Злом, мешающим установлению рая здесь и сейчас.

Парадоксально, но причина почему коммунистическая идеология в итоге не в состоянии долго удовлетворять трансцендентные запросы индивида, не вводя его в противоречие с миром вокруг, в том, что, не смотря имидж движения полностью материалистического, левая повестка является не более чем недостижимой нематериальной идеалистической фантазией, которая всегда «на горизонте». Цели коммунистической революции всегда – мираж, который тем не менее требует реальных жертв. Или как заметил Эрик Вогелин: "Возникновение движения, находящегося в "ином мире" или в будущем, ознаменовывает собой радикальный разрыв в истории. Поэтому пороки общества не могут быть исправлены законом, пороки государственного управления не могут быть изменены поправками в конституцию, во мнениях невозможен компромисс и диалог. Существующий порядок - тьма, который должен быть преобразован Движением в свет. Поэтому политические коалиции также не нужны. Принадлежащим к старому порядку нет места в новом ... если они сами не исчезнут с улыбкой, они будут подавлены или подвергнуты чистке".