Прошло чуть больше десяти лет, и выяснилось, что рубль снова нуждается в улучшении. В 1961 году его укрупнили. Гражданам сообщили, что это исключительно техническая процедура: «масштаб цен будет изменен из расчета 10 к 1», при этом «в десятикратной пропорции уменьшались цены на все товары, тарифы, зарплаты, размеры пенсий, стипендий и пособий, вклады в Сберкассах, платежные обязательства». Десять рублей превратились в один, зарплаты пересчитали, цены пересчитали, всё пересчитали. Правда, золотое содержание рубля и его валютный курс пересчитали несколько иначе: новый рубль по официальным параметрам оказался существенно недооценён по отношению к прежнему, что ухудшило его покупательную способность на внешнем рынке. Но такие подробности принято было считать излишними. Советский человек вообще не должен был слишком внимательно смотреть на цифры. Особенно если они ему не нравились.

А затем наступил 1991 год, когда советская власть решила действовать уже без всякой дипломатии. 22 января 1991 года Президент СССР подписал указ об изъятии из обращения 50‑ и 100‑рублёвых купюр образца 1961 года. На обмен отвели три дня, с 23 по 25 января, причём наличными можно было обменять не более 1000 рублей на человека, а судьба остального решалась в комиссиях, которые работали до конца марта. Параллельно были введены жёсткие ограничения на снятие средств со вкладов — не более 500 рублей в месяц. Многие граждане успели понять, что деньги у них были. И почти сразу поняли, что их уже нет. Это был, пожалуй, самый откровенный разговор государства с населением на финансовую тему.

Так что опыт непростых отношений с деньгами у партии накоплен немалый. И потому слышать сегодня от коммунистов рассказы о величайшем пенсионном ограблении народа особенно интересно. Тем более что пенсионная реформа постсоветской России объективно мотивирована демографией. Россия, как и большинство развитых стран, быстро стареет: по данным Росстата и демографических обзоров, доля людей старше 65 лет в населении уже приблизилась к 16–18% и, по прогнозам, может вырасти к середине века до примерно четверти населения. Люди живут дольше, средняя ожидаемая продолжительность жизни растёт, а число пенсионеров относительно числа работающих увеличивается — это отмечают как российские, так и международные эксперты.

Пенсионеров становится больше, а работающих относительно них — меньше. Это факт, сделавший болезненную реформу практически неизбежной: при прежних параметрах системы нагрузка на фонд и бюджет только бы росла, что в открытых источниках и анализах реформы прямо описано как ключевой мотив повышения возраста. Спорить о параметрах реформы можно. И критиковать её тоже можно. Но когда о грабеже начинают говорить политические наследники системы, неоднократно решавшей свои финансовые проблемы за счёт населения, возникает чувство лёгкой исторической неловкости.