​Милосердие к смерти

Смерть в современной России отчуждена от человека: мы знаем, как организовать похороны и преодолеть все поломки ритуальной инфраструктуры, о которых пишет социальный антрополог Сергей Мохов в изданной нами книге «Археология русской смерти», но, решая насущные задачи по подготовке к погребению или кремации, не имеем ни времени, ни сил хотя бы начать проживать скорбь и осмысливать факт ухода близкого человека, пока он еще здесь, рядом. Поневоле откладывая горевание на потом, мы погружаемся в пучины меркантилизма: выбираем гроб, ругаемся с кладбищенской администрацией из-за участка, договариваемся об аренде поминального зала. Иной подход к смерти — милосердный и к живым, и к мертвым — предлагает традиционная культура. Обрядовые плачи похоронно-поминального цикла, о которых пишет фольклорист Унелма Конкка в недавно переизданной книге «Вечная печаль», не только позволяли человеку выразить горе вечной разлуки, но и обеспечивали коммуникацию между новоумершим и уже мертвыми — причитаниями извещали покойных родичей о новом пришельце и так обеспечивали ему должный прием в ином мире. Умение строить диалог и способность к рефлексии — наверное, самые главные вещи в человеческих отношениях — приобретают еще большее значение при столкновении со смертью. Умея находить слова для мертвых, мы заботимся о себе: «...надо было найти что-то утешительное в неизбежном переходе в царство мертвых, утешительное как для покойника, так и для скорбящих родных. Таким утешительным моментом была встреча с ранее умершими родными у ворот Туонелы, которых плакальщица просила осветить дорогу новоприбывшему, взять его за правую руку и вести дальше по неведомому пути» (Конкка У. Вечная печаль. Карельские обрядовые плачи. М.; Петрозаводск, 2022. С. 94).