Примерно половина моих менторинговых контрактов заканчивается ничем. То есть - я был неуспешен в половине случаев. Это не кокетство, и я не напрашиваюсь на утешения. Это просто факт. Однажды сел и посчитал, по всем контрактам, без поправок на обстоятельства. За одиннадцать с лишним лет через мою практику прошло больше семидесяти менти, и статистика вышла ровно такая: около пятидесяти процентов историй завершились без того результата, ради которого мы начинали. Когда я впервые увидел это число цифру, мне стало не по себе. Оно плохо вязалось с образом опытного ментора, который я носил в голове. Хотелось пересчитать как-нибудь иначе, чтобы вышло приличнее. А потом я разобрался, из чего эта половина состоит, и некомфортность сменилась совсем другим чувством. Но об этом чуть позже.

Знаете, как выглядит это «ничем» при детальном рассмотрении? Два сценария закрывают большинство случаев. Первый - соглашатель. Фаундер кивает, записывает, благодарит, называет сотрудничество полезным. А между встречами не делает ничего. Через месяц мы обсуждаем тот же вопрос, через два - его же. Контракт умирает тихой смертью: не от конфликта, а от невыполненных решений, как растение, которое все обещают полить. Второй сценарий - подмененный запрос. Человек приходит со словами «хочу расти», а на деле хочет услышать, что он все делает правильно. Это выясняется не сразу: пока я хвалю - все прекрасно, как только говорю неудобное - в глазах обида. Такой менторинг заканчивается в момент, когда правда перевешивает комфорт. Причем формально оба расставания вежливые. Никто не хлопает дверью. Просто результата нет.

А почему я перестал этого стыдиться? Потому что разобрался, с чем на самом деле работает ментор. Менторинг по своей сути - это работа по изменению привычек взрослого, состоявшегося, успешного человека. Его подхода к ведению бизнеса Самый неподатливый материал во вселенной. Привычки фаундера не просто устойчивы - они подкреплены его успехом: именно так он построил компанию, именно это его когда-то спасало. И тут прихожу я и предлагаю часть этого изменить. Посмотрите на любую практику, где взрослый должен поменяться сам: психотерапия, спорт после сорока, изучение языка, любая учеба. Везде доля дошедших до результата удручающе скромна, и никто не называет тренера шарлатаном из-за того, что половина клиентов бросила зал в феврале. Изменение взрослого человека - вероятностный процесс. Ментор не исключение из этого закона природы. Он работает на самом трудном его участке - там, где меняться нужно тому, у кого и так все неплохо получалось.

Что мне дало принятие этой цифры? Во-первых, я перестал засчитывать каждый несработавший контракт как личный провал. У результата два автора, и моя половина ответственности. Я должен быть честным, точным и своевременным, еще технологичным в смысле профессии. Вторая половина мне не принадлежит. Во-вторых, я научился видеть оба сценария на ранних подступах: соглашателя выдает третья неделя без сделанного, подмененный запрос - реакция на первое несогласие, на мягкий конфликт. Иногда это позволяет спасти контракт, иногда - закончить его раньше. И в-третьих, я стал уважать свою статистику целиком, обе половины. Потому что вторая половина - это выросшие компании, пережитые кризисы и фаундеры, которые сегодня сами могли бы меня кое-чему поучить. Ради этой половины все и затевалось, и она с лихвой окупает первую - по деньгам, по смыслу и по ощущению от собственной работы.

Если вы думаете о менторинге как о своей будущей практике - заложите эти пятьдесят процентов в ожидания с первого дня. Вас ждут провалы, и они не будут означать, что вы плохой ментор. Они будут означать, что вы работаете с живыми взрослыми людьми, а не с пионэрами. Плохой признак - не наличие провалов, а неумение понять, почему они случились. Плохой признак - считать себя непогрешимым. Или рядится в термин «синдром самозванца», будто бы индульгенцию. Кому интересно поговорить об этом, о возможности перехода в менторинг - пишите. Я этому учу. Да-да, учу, умею, практикую.