Помню вечер, когда я окончательно решил уходить из найма. Заявление еще не было написано, никто вокруг еще ничего не знал, а решение уже жило во мне. Решение пугающее, тяжелое, безальтернативное. Я сидел на кухне с остывшим чаем и прислушивался к себе. Мне было одиноко. Знаете это чувство? Не грустно, не страшно, а именно одиноко. Так бывает, когда понимаешь, что вот этот конкретный шаг за тебя никто не сделает. Хотя ничего не мешало снять трубку и обсудить, вокруг меня и тогда, и сейчас полно людей, готовых говорить со мной хоть до утра. Вот только разделить мое решение не получится ни с кем, сколько ни разговаривай. Тогда я думал, что это временное состояние, побочный эффект значимого, большого, важного решения. Прошли годы, и я понял: это было не побочное. Это было базовое.

Советчиков вокруг того решения хватало. Одни говорили, что я сошел с ума: такие позиции не бросают, тем более ради туманного «своего дела». Другие говорили, что давно пора, что я засиделся. Причем и те и другие были умными людьми, искренне желавшими мне добра. Знаете, что я заметил, слушая их? Советы взаимно аннигилировались. На каждый убедительный аргумент «за» находился не менее убедительный «против», и чем больше мнений я собирал, тем ровнее становился счет. В какой-то момент до меня дошло: выбор не складывается из чужих мнений, сколько их ни суммируй. Мнения - это данные, реже - информация, а решение - это поступок, и между ними пропасть, которую каждый переходит сам. Все эти голоса - фон. Важный, но фон. А в той точке, где решение действительно принимается, царит тишина и один стул. И остывший чай.

С тех пор больших решений в моей жизни было много, и принятие каждого повторяло тот вечер. Не потому что рядом не было людей. Были, и хорошие. А потому что так устроено само решение. Разделить его невозможно по сути. Разделить решение - значит размыть ответственность, а размытая ответственность - это уже не решение, а голосование. Подпись всегда одна. Я даже стал подозревать, что люди, которые не выносят одиночества выбора, на самом деле не выбирают. Видели человека, который годами «советуется» об одном и том же? Он не информацию собирает. Он ждет, когда какое-нибудь мнение наберет достаточный вес, чтобы можно было на него опереться и назвать своим решением. Хотя это просто способ устроить так, чтобы выбрали за тебя. И чтобы потом, если не получится, было на кого оглянуться. Ответственность в таком выборе не принята, а взята в аренду.

При этом нас упорно убеждают, что одиночество - болезнь. Что если тебе одиноко, с тобой что-то не так и надо срочно лечиться: вступить в комьюнити, пойти на нетворкинг, завести чат единомышленников. Целая индустрия работает над тем, чтобы человек ни секунды не оставался наедине с собой, и дела у этой индустрии, судя по всему, идут прекрасно. Но одиночество перед выбором не лечится тусовкой. Его можно только заглушить - и, заглушая, незаметно отдать сам выбор. Оговорюсь, чтобы не быть понятым превратно: это не гимн отшельничеству. Люди нужны. Совет, поддержка, плечо - все это настоящее, и я этим тоже пользуюсь, а за иные разговоры благодарен и помню их. Но в последней комнате, где решение подписывается, место только на одного. Так она спроектирована.

В итоге я пришел к простой мысли. Одиночество не надо лечить - с ним надо познакомиться. Сесть напротив и привыкнуть к его лицу, как привыкают к собственному отражению. Потому что все главные вещи в своей жизни ты сделаешь один: выберешь дело, скажешь трудное «нет», подпишешь то, что боишься подписать. И умрешь тоже в одиночестве. Тот вечер на кухне с остывшим чаем я теперь вспоминаю с теплой ностальгией. Тогда со мной был не самый плохой собеседник, как выяснилось. Отсюда мораль: чем раньше перестанешь пугаться этого одиночества, тем раньше начнешь делать главные вещи. А то ведь можно всю жизнь простоять в шумной комнате с советчиками, так и не зайдя в соседнюю - ту, где решения подписывают. Комнату с остывшим чаем.