Сегодня утром я по привычке открыл новости за первым кофе. Пробежал заголовки: где-то договорились, где-то разорвали договоренности, очередная модель ИИ обошла человека еще в одной дисциплине, где-то взорвали, где-то взорвалось само. Знаете, что я почувствовал? Ничего. Ни одного шороха внутри. Пролистал, допил кофе, пошел писать пост. И на втором его абзаце меня догнала мысль: а ведь каждый второй из этих заголовков десять лет назад стал бы событием месяца. Мы бы обсуждали его на всех кухнях и во всех курилках. А теперь это просто утренняя лента, привычная и невыразительная. Говорят, есть старое проклятие: «чтоб ты жил в интересные времена». Оно казалось мне глупостью. Что плохого в интересном? Скучно жить - вот настоящая беда. Так я думал еще десять лет назад.

Смотрите, что уместилось в последние годы. Сначала мир взял и закрылся на замок. Пустые улицы, маски, очереди у аптек, встречи с родителями по видеосвязи. Я тогда протирал антисептиком руки и всерьез размышлял, можно ли заразиться через картон упаковки от пиццы. «Посидим дома две недели» растянулось на почти два года. Помните эти ощущения? Нам казалось, что вот оно - главное потрясение нашего поколения, историческое событие, о котором мы будем рассказывать внукам. Даже немного гордились причастностью, потому что жить внутри учебника истории - это льстит. Штраф за выход из дома воспринимался чуть ли не как медаль. Мы были трогательно наивны. Пандемия оказалась не кульминацией, а разминкой. Первым звонком, после которого занавес только начал подниматься.

Потому что дальше начались конфликты и войны. Мир начало трясти так, что слова, которые я встречал только в учебниках истории, вернулись в ежедневные новости и стали бытовыми. Горизонт планирования схлопнулся у всех разом: люди, которые недавно брали ипотеку на двадцать лет, теперь не уверены в планах на осень. Я вижу это и по своим клиентам, и по себе. Любое «через пять лет» в разговоре звучит почти неприлично, как обещание, которое заведомо нельзя дать. Военная риторика перестала быть эпизодом, который закончится к какой-то дате. Это теперь фон. Выяснилось, что назначение границ, смысл атаки и лязг боевых колесниц вполне себе могут быть частью ежедневного словаря. Самое коварное, что к фону и этому словарю привыкаешь: мы адаптировались к нему куда быстрее, чем готовы себе признаться.

А поверх всего этого, почти без паузы, накатила третья волна - ИИ. Потрясение другого рода: никто не болеет и не стреляет, просто у миллионов людей изменились правила, по которым они зарабатывают на жизнь. Мой рынок зашатался и полетел вниз стремительным домкратом прямо у меня на глазах, и я не знаю, каким он будет через три года. Никто не знает, даже те, кто уверенно рассказывает об этом в подкастах. Три тектонических сдвига меньше чем за десять лет. Раньше на такую порцию истории уходила пара поколений: деды всю жизнь рассказывали об одном большом событии. А у нас психика не успевает переварить одно потрясение, как приходит следующее. Вот почему утром я ничего не почувствовал. Удивление не отключилось. Оно стерлось, как стирается буква на кнопке, на которую жали слишком часто.

Что я хочу сказать? Раньше я считал скуку врагом. Ныл про день сурка, мечтал, чтобы жизнь была поинтереснее. Теперь я смотрю на это иначе. Хочу скучный вторник, в котором самая громкая новость - подорожал кофе в соседней кофейне. И чтобы мы ее долго и с упоением обсуждали в домовом чате. Это была бы такая роскошь. Которая раньше выдавалась бесплатно и каждый день. Так устроено вообще все ценное: здоровье замечаешь, когда заболел, тишину - когда за стеной начали сверлить, а скучные времена - когда наступили интересные. Завтра утром я снова открою новости. И если вдруг там не окажется ничего интересного - совсем ничего, ни одного заголовка, от которого тянет выругаться, то, пожалуй, я впервые за пять лет удивлюсь. И это будет самое приятное удивление из возможных.